Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

И Марго осеняет: Мейсон Кларк – непревзойденный актер. От этой мысли ее кожа покрывается мурашками ужаса и гадливости.

– Девушки нынче все на одно лицо. Где былые Марлен, куда девались Греты? – Кларк тянется к журнальному столику, нашаривает в коробке сигару, откусывает и выплевывает ее кончик и продолжает говорить, дирижируя сигарой. – Марлен и Грета могли сыграть кого угодно; это называется актерским диапазоном. Тем самым, которого напрочь лишены теперешние безмозглые блондинки. Выпьешь лимончелло? Я с Капри привез – на съемках там был. Давай-ка, Синди, по чуть-чуть.

– Диана Говард Мюррей работала в модельном бизнесе, – произносит Марго, когда Кларк поднимается с дивана.

Какой же он громадный, какой мощный!

– Она пропала две недели назад, – продолжает Марго, в то время как Кларк встряхивает руками. – В эту среду была найдена мертвой в переулке Калабасаса. Убийца надел на нее дизайнерское пальто и чулки с подвязками.

– Говард Мюррей, Говард Мюррей… Дениза, говоришь?

– Диана.

Кларк, что-то бурча, достает из буфета бокалы, разливает ликер, возвращается на диван, но теперь садится так, чтобы еще на пару дюймов быть ближе к Марго. Определенно, алгоритм давно проработан; определенно, этот диван повидал немало женщин, чья воля была парализована Кларком.

– Как я уже сказала, Диана делала карьеру модели. Взгляните – вот она.

Марго достает фото из сумочки, протягивает Кларку. Он заинтересован. Марго следит за его мимикой, глаз с него не сводит.

– Так она хочет сниматься в фильме, про который ты толкуешь? – выдает Кларк, снова расслабляясь на диване.

Решил запутать Марго. Стивен практиковал ту же тактику. Наловчился внушать ей исподволь, будто это она – дурочка. Кларк – такой же манипулятор, только у него еще больше влияния. Со сноровкой профессионала он орудует в людских головах, вкладывает мысли и версии, удобные и выгодные ему самому.

– Вы были с ней знакомы, мистер Кларк.

Он морщит лоб, но выглядит это неубедительно.

– Она вам писала письма. Я совершенно уверена, что ей довелось посидеть здесь, вот на этом самом диване.

Кларк удивлен, но не обескуражен; наклонив голову, он проводит пальцем по щеке Марго.

Она вскакивает, охваченная отвращением. Быстро оглядывает комнату. Нужно, чтобы ее и Кларка разделяло хоть какое-то расстояние.

Марго подходит к бару, с напускным любопытством изучает бутылки – выгадывает время.

– Капри, – произносит она и, невзирая на дрожь в руках, берет бутылку лимончелло. – Прекрасный остров.

На Капри они со Стивеном провели медовый месяц. Память сохранила сухую жару, соленый вкус на языке, упругость бедер Стивена, который на руках нес ее в море. Она моргает: не нужны ей такие воспоминания.

– Да, там не соскучишься, – бросает Кларк и одним глотком осушает бокал. – И девушки что надо.

– А когда вы вернулись? – спрашивает Марго максимально небрежным тоном.

Кларк отвечает не сразу – он что-то заподозрил.

– В четверг.

Марго цепенеет. Сейчас, кажется, будет кишечный спазм.

– Вот как. А долго там пробыли?

Кларк глядит напряженно, однако отвечает:

– Шесть недель.

– У вас сохранились авиабилеты?

– Это что, черт возьми, такое?

Мощная нижняя челюсть начинает дергаться.

Проклятье!

Если Кларк не лжет, если действительно находился в Италии до четверга, отсутствовал целых шесть недель, значит, нельзя подозревать его в смерти Дианы Говард Мюррей. Равно как и в смертях Черил и Эмили.

Марго ставит бутылку на место, сглатывает. В горле совсем пересохло. Кларк – мощный, грузный – поднимается с дивана, приближается.

– Многовато у тебя вопросов.

– Мне пора идти.

Толстые пальцы смыкаются на запястье Марго.

– Куда ты так торопишься? – мурлычет он, словно его требования, его ожидания совершенно обоснованны. – А как же лимончелло? – Хватка делается жестче, хрустят хрупкие косточки. – И ты ведь так толком и не объяснила, почему не любишь мои фильмы.

Следует почти беззвучный сиплый смешок. Марго пытается высвободить руку. Кларк дергает, и вот Марго в его объятиях.

– Не упрямься. Я тебя впустил? Впустил. На твои вопросы ответил? Ответил. А в эту комнату, между прочим, немногие вхожи. Вот и ты теперь кое-что для меня сделай, малышка.

Кларк касается ширинки. Продолжая испытующе глядеть Марго в глаза, медленно тянет вниз молнию. Так вот каково это – когда сознаешь, что влипла, что все равно покоришься! Можешь отбиваться, можешь молить о пощаде, урезонивать, взывать к лучшим чувствам – толку не выйдет. Насильник не остановится.

Кларк расстегивает брючный ремень и вдруг замирает от громкого стука.

Марго готова рвануться, распахнуть дверь, но ее запястье по-прежнему в капкане. Кларк молчит, надеясь, что посетитель сам уберется, однако стук повторяется, и теперь он еще настойчивее.

– Мейсон! – в отчаянии кричит человек по ту сторону двери.

Кларк разжимает хватку, рычит:

– Я занят.

– Там ребята… – У говорящего будто слова застревают в горле. – Того… С крокодилом доигрались.

Две недели в плену

Однажды при мне было сказано, что главный страх любой женщины – сексуальное насилие и смерть от рук маньяка. А как же мужчины? Получить отказ в романтической ситуации – вот чего они боятся; вероятное чувство унижения – вот что лишает их сна.

Не правда ли, как трогательно?

А ты? Ты свободен, ты ведешь обычную жизнь. Она легка, ведь ты можешь, ничего не страшась, разгуливать где угодно; ты уверен в своей безопасности. Ты не сомневаешься: самое худшее, что судьба дерзнет тебе подсунуть, – это «нет» из уст приглянувшейся девушки.

Я задумалась о свежих газетах, которые почтальон приносит к твоему порогу. О чем там пишут? Вдруг обо мне? Если да, то какую именно фотографию напечатали?

А если про меня пока молчат, так должны быть истории других женщин – похищенных, замученных. Потому что похищениям и насилию нет конца. Потому что так уж повелось.

Несомненно, сведений о каждой жертве в газетах самый минимум. Вскользь упомянут род занятий отца; если жертва хороша собой, журналист, пожалуй, обронит два-три слова про ее внешность. А назавтра появится новая статья, ведь уже будет известно о новой пропавшей девушке. Ей суждено, поулыбавшись с газетного разворота, в скомканном виде отправиться в мусорное ведро сразу после завтрака, вместе с хлебными крошками.

Но ты-то тут при чем? Тебе жертвой стать не грозит, ты подобный сценарий вообще не рассматривал.

Скоро ты поймешь (уж я постараюсь), что есть в жизни вещи и пострашнее неудовлетворенных желаний.

Глава 24

У Бенджамина припадок.

Мордашка побагровела, слезы льют ручьем, капают