Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

– Добро пожаловать, дамы. Ну что, по кофеечку?

Бетти не выходит из роли гостеприимной хозяйки, глядит Элси и Марго в глаза, словно они – постоянные посетительницы, даром что очевидно обратное. Марго впечатлена.

Элси не намерена ходить вокруг да около.

– Я – подруга Пэтти Фаулер. Пэтти сказала, что вы можете оказать нам содействие.

Бетти поджимает губы на долю секунды, не более, прежде чем снова растянуть их в улыбку – но ее замешательство не укрывается от Марго. Все так же улыбаясь, Бетти косится по сторонам.

– Идемте со мной, дамы.

В холле помигивает единственная лампочка.

Стоило Марго задеть плечом стену, как меховой рукав пропитался сыростью. Всюду нагромождения коробок; красным фломастером на них написано: «Белье», «Теплые вещи», «Предметы гигиены».

– Ни к чему это – чтобы девушки слышали наш разговор, – поясняет Бетти, немного успокоившись. – Здесь для них зона безопасности, ну а вы вряд ли пришли ради наших услуг.

«Зона безопасности», – мысленно повторяет Марго и задумывается: была ли такая зона у ее мамы? Где искала покоя эта сильная женщина? Конечно, мама умела постоять за себя: возникни ситуация, предполагающая, что ей больше не видать сына с дочерью, мама визжала бы, лягалась, царапалась – боролась, в общем. Ее не сломила даже болезнь, из-за которой поредели волосы и свет померк в глазах. Марго не встречалась личность более стойкая.

Те последние дни Марго провела с мамой – роскошный особняк променяла на тесную гостиную, где, примостившись подле мамы на диване, гладила ее по волосам – будто они поменялись ролями, и теперь Марго – взрослая, а мама – маленькая девочка. Всего одна неделя была им отпущена; именно в ту неделю, перед маминой смертью, Стивен и ушел в свой чудовищный загул.

– Мы хотели спросить вас об одной девушке, – произносит Элси.

– Ее имя – Диана Говард Мюррей, – подхватывает Марго, вынимая фотографию.

Бетти всматривается, кивает, хоть и не сразу.

– Ну да, несколько раз она приходила.

Большим пальцем Бетти поглаживает изображение, словно хочет защитить Диану.

– Помню, я еще подумала: надо же, какая молоденькая. Сама она все больше отмалчивалась.

– Ее убили.

Марго потрясена прямотой Элси, ее сосредоточенностью на фактах.

– Тело обнаружили в Калабасасе, в одном из переулков. Убийца надел на нее пальто и чулки с подвязками.

Бетти опускает веки. Марго ясно: она пытается превозмочь страх. Через мгновение Бетти сверкает глазами.

– Чего вы ждете от меня?

– Вы знаете хоть кого-то из ее клиентов? Может, Диана сталкивалась с агрессивными, властными, одержимыми мужчинами?

– Да ведь они почти все – сущие скоты. Девушки такое рассказывают – жуть берет.

– Может быть, Диана или другие девушки упоминали клиента с извращенными сексуальными запросами?

Бетти издает сухое «кхе».

– Извращенные – это, по-вашему, какие?

– Например, мужчина требует, чтобы девушка была одета определенным образом. Или… – Элси колеблется. – Или ему нравится причинять боль.

– А с копами вы про это говорили? – спрашивает Бетти, глядя то на Элси, то на Марго.

– Мы, как бы это выразиться… Словом, мы сами по себе, – поясняет Марго. – А копы – они не на нашей стороне играют.

– Понятно. – Бетти вымучивает улыбку. – Вот что, дамы, я вам скажу: если какая-нибудь из девушек нарывалась на садиста, он должен быть в картотеке.

– В какой картотеке?

– Они называют ее Опасайкой – сами придумали. Картотека даже копам пригодилась – в шестьдесят первом году, когда студентки пропадать начали. Зазорно им было в Опасайку заглядывать, а пришлось.

У Марго отчаянно колотится сердце.

– Там все в подробностях описано: где было дело, каков клиент из себя. Частенько еще и номер машины, если девушка успела его заметить. Мерзавец на мерзавце, вот что я вам скажу.

– А как бы нам полистать эту картотеку? – спрашивает Элси.

Бетти оглядывается, но холл пуст.

– Ждите здесь.

Возвращается она со стопкой бумажек, сцепленных большущей скрепкой.

– Вот она, картотека. Ей цены нет. От нее, может, жизни зависят. Сегодня к вечеру чтоб вернули – обещаете?

Элси берет листки, прижимает к груди. Марго кивает:

– Обещаем.

Глава 28

У Беверли чешется сгиб локтя; она ерзает, отмечает неудобство жесткого красного дивана, на котором сидит неестественно прямо, сжав колени. Хоть бы стакан воды предложили, в самом деле!

Она была вынуждена пойти на это. Пропала очередная девушка, на этот раз из Берривью. Жертвы множатся, рассудила Беверли, притом ей самой уже сделано предупреждение. Значит, дальше тянуть нельзя. И она готова на что угодно, лишь бы ей дали высказаться.

Помещение телестудии огромно. Софиты направлены на Беверли; не только светят, но и греют – тепла достаточно, чтобы «поплыл» макияж.

Некая особа, распространяя запах лака для волос, приближается к Беверли, совершает акт насилия – обрабатывает ей щеки плотной пудрой. Затем велит сжать и выпятить губы, чтобы нанести новый слой помады, после чего взмахивает бумажным листком. Беверли теперь следует аккуратно промокнуть помаду.

Рядом, на диванчике меньшего размера, расположился мужчина в сером костюме; из-под брючин виднеются носки абрикосового оттенка. Возле камер суета: операторы ставят свет, переговариваются на профессиональном жаргоне – Беверли ничего не понимает. Перед ней, на огромном экране, изображен восход солнца – какой-то фальшивый, чуть ли не мультяшный. От ярких красок больно глазам.

Едва услыхав про Джейн Доу, то бишь Черил Ирреру, Беверли уже знала: участия в телешоу не избежать. Бумажку с номером телефона она спрятала в кухонный ящик, мысль затолкала в закоулок разума; жила с ней, как с экземой, превозмогая зуд. Теперь мертвы три девушки, а четвертая числится пропавшей без вести. Женщинам Калифорнии угрожает опасность. Никто не застрахован – ни Марго с Элси, ни мама Беверли. Под ударом каждая одинокая калифорнийка, которая, запирая вечером дверь, надеется, что замок ее убережет.

Беверли была беспомощна, не могла повлиять на ситуацию – но те времена прошли.

Словом, Беверли выдвинула ящик и среди визиток и записок нашла ту самую, не дававшую ей покоя бумажку. Кроме номера телефона, на ней значилось: телешоу «День в Калифорнии».

С ареста Генри минуло пять лет. Если ради того, чтобы калифорнийские женщины услышали ее предостережение, Беверли придется отвечать на вопросы ведущего Чарльза Марстона – что ж, она ответит.

Продюсер вроде удивился, когда Беверли сама позвонила – после стольких-то проигнорированных писем и прерванных звонков.

– Просто я хочу, чтобы больше такое не повторялось, – объяснила Беверли по телефону, а продюсер нашел, между какими сюжетами ближайшего выпуска ее втиснуть.

Однако это не значит, что Беверли сохраняет спокойствие. Это