Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов

— Уже сделано, — довольно улыбаясь, сообщил Малгаджаров. — Три часа назад все данные были переданы в Свердловское УВД. Сам начальник УВД, товарищ полковник Левошенко, занимается этим делом.

— Ты что, стажер, всех нас решил переплюнуть? С полковниками на короткой ноге? — поддел стажера Губанов.

— Никак нет, товарищ капитан. Товарищ полковник сам инициативу проявил. Честно-честно, — на полном серьезе начал Малгаджаров. — Я когда свердловским товарищам ситуацию обрисовал, их дежурный пообещал ускорить процесс. Сказал, что свяжется с начальником госавтоинспекции. А рядом, видать, сам начальник УВД стоял. Он трубку у дежурного отобрал и сам лично со мной разговаривал. Так все и получилось.

— Ты хоть не мямлил, стажер? Не опозорил родной отдел? — продолжая подначивать, проговорил Губанов.

— Никак нет, не опозорил, товарищ капитан. Товарищ полковник сказал: так держать, стажер, — выдал Малгаджаров.

— Ну хватит, — остановил их Девяткин. — Малгаджаров, что конкретно пообещали свердловские коллеги? Нам следует позвонить им повторно или они сообщат о результатах сами?

— Обещали перезвонить, как только что-то нароют, — смутившись, отчитался Малгаджаров.

— Значит, будем ждать, — подытожил Девяткин.

— А пока ждем ответа, что будем делать? — спросил Губанов. — Расходиться по домам или снова в управлении ночевать?

— Расходиться пока рано, — Девяткин взглянул на часы. — Сейчас оперативники всех районов ведут работу со стукачами, продолжают прочесывать все злачные места в городе, и, надеюсь, кто-то выведет нас на преступников.

— Значит, ночуем здесь, — сделал вывод Губанов. — Тогда не мешало бы подкрепиться. Как смотрите на мое предложение?

Ответа он не дождался. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел капитан Конюшкин из окружного бюро криминалистики. Окинув присутствующих цепким взглядом, он обратился к майору.

— У вас совещание? — поздоровавшись, осведомился он. — Надеюсь, мой визит не сильно нарушит ваши планы. У меня кое-что есть по вашему делу, вот я и решил прийти лично. Не люблю, знаете ли, перекладывать работу на подчиненных.

— Хорошим вестям мы всегда рады, — заверил Девяткин. — Вести ведь хорошие?

— Пока трудно судить, — капитан Конюшкин присел на стул, который поспешно освободил для него стажер Малгаджаров, — но задуматься есть над чем.

— Тогда делитесь новостями, а дальше будем решать, насколько они хороши, — предложил Девяткин.

— Два часа назад мы закончили с осмотром места происшествия у ресторана, — издалека начал Конюшкин. — Собранного материала хватит на неделю плотной работы, но в том и прелесть криминалистической экспертизы, что почти всегда нам есть с чего начать. А начинаем мы всегда с основного. В данном случае это предполагаемые орудия убийства, следы крови и отпечатки пальцев. С отпечатками все понятно, отчет по ним мои ребята выслали еще в полдень. С орудиями убийства тоже более-менее разобрались, а вот со следами крови пришлось повозиться.

— Заметили что-то странное или необычное? — Девяткин попытался подстегнуть криминалиста.

— В некотором роде, — торопиться Конюшкин явно не собирался. — Как вы знаете, на данный момент существует порядка пятнадцати-двадцати систем идентификации крови. Я сейчас не говорю о системе преципитации, или, проще говоря, видовой принадлежности животное-человек. Собрав материал для исследования, мы проводим уйму тестов: с бендизином, чтобы определить наличие клеток гемоглобина, с лейкомалахитом и тройную реакцию Кумбса, но главное, что мы определяем, выяснив принадлежность образца крови к человеческому виду, — это группу крови. На данный момент это основной параметр, по которому следователи и оперативники могут сопоставить образцы с места преступления и их принадлежность жертве или подозреваемому. Всего существует четыре основных группы крови, или умноженные на два с учетом резус-фактора. Итак, что мы обнаружили, спросите вы?

Конюшкин многозначительно поднял палец вверх, привлекая внимание оперативников.

— И что же вы обнаружили? — подыграл Конюшкину капитан Губанов.

— Мы провели стандартный тест-реакцию агглютинации и выявили наличие всех четырех групп крови, что неудивительно, ведь нам известно, что на месте осмотра должны присутствовать образцы, принадлежащие как минимум шести разным людям. Это если не считать преступников, — совершенно неожиданно Конюшкин подмигнул майору.

Майор Девяткин хоть и удивился, но удивления своего не показал. За годы службы он понял одну простую истину: если хочешь получить от криминалиста или судмедэксперта что-то действительно стоящее — придется набраться терпения и выслушать лекцию по анатомии, химии или криминалистике, как бы сильно ты ни желал получить результат немедленно.

— И вы провели тест на резус-фактор, — подсказал капитан Губанов, который не отличался такой добродетелью, как терпение.

— Совершенно верно, это мы и сделали: провели тест анти-Д сывороткой, — Конюшкин подмигнул и Губанову. — Вам известно, что в мире существует менее одного процента людей с четвертой отрицательной группой крови? Нет? Теперь известно! Четвертая отрицательная интересна еще и тем, что при необходимости переливания крови такому пациенту можно переливать строго четвертую отрицательную группу крови, чтобы не произошла так называемая агглютинация, или склеивание эритроцитов. Все остальные группы крови станут для четвертой отрицательной воинами, которые атакуют ее кровяные тельца и станут с ними бороться, то есть склеивать эритроциты. Мысль уловили?

— В общем и целом, — не слишком уверенно ответил за всех майор Девяткин. — Хотелось бы понять, каким образом все это относится к нашему делу.

— Хороший вопрос, — похвалил Конюшкин. — Этим вопросом задались и мы. Дело в том, что на месте осмотра была обнаружена четвертая отрицательная группа крови. Также мы определили, что данный вид крови не принадлежит ни одной из жертв. Ни у погибших, ни у госпитализированных пострадавших четвертой группы нет!

Конюшкин торжествующе оглядел присутствующих, словно ожидая похвалы с их стороны.

— Хотите сказать, что она принадлежит кому-то из нападавших? — От волнения Губанов приподнялся со стула. — Вы предполагаете, что один из преступников был ранен во время нападения? Это вы пытаетесь нам сказать?

— Совершенно верно, — подтвердил догадку Конюшкин. — Один из преступников ранен, причем, если судить по количеству крови, которую он потерял, ранен он тяжело.

— Вот это новость! — обрадовался Губанов. — Это же означает, что преступники потеряли маневренность. Им потребуется медицинская помощь и какое-то время на восстановление.

— Но ведь это еще не точно, — охладил пыл Губанова майор Девяткин. — Предположения — это хорошо, но фактов-то у нас нет.

— Кровь, которую мы обнаружили на месте осмотра, — не единственный фактор, доказывающий нашу теорию, — заявил Конюшкин. — Есть еще один момент. Во время осмотра табельного оружия участкового мы выяснили, что из этого пистолета было выпущено две пули. Первая, как я полагаю, была выпущена в воздух. Во-первых, таковы правила применения оружия, и, во-вторых, это доказывает пуля, найденная недалеко от того места, где лежало тело участкового. А вот второй пули нам найти не удалось, хотя гильза найдена. Итак, какой из всего этого можно сделать вывод?

— Что пуля застряла в