Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов

здесь была простой: когда-то, на заре воровской стези, он нашел за подкладкой «подрезанного» кошелька золотую цепочку. С тех пор он взял себе за правило всегда досконально проверять содержимое чужих сумочек, кошельков и портмоне, а делать это на улице оказалось несподручно.

Поняв, что ему светит немалый срок, Сова заявил, что может помочь «братьям милиционерам», если те закроют глаза на находку. Оперативников такая перспектива не особо заинтересовала, пока Сова не обмолвился о «гастролерах», орудующих на улицах города. Вот тогда оперативники притащили его в участок и выжали из него все, что он знал о заезжих налетчиках. Оказалось, в воровской среде уже несколько дней ходят слухи о бандитах, беспокоящих воронежскую воровскую шайку. Из-за их беспечности во всех районах усилили патрули, оперативники трясли все притоны, и работать в таких условиях стало гораздо сложнее. Но никто из воровской среды не знал, где квартируются гастролеры. Никто, кроме того, кто пустил их на постой… и карманника Совы.

Эти сведения попали к нему случайно. Так как он в основном промышлял на Центральном рынке, ему не раз приходилось встречаться с барыгой по кличке Хапуга. Не сказать, что они приятельствовали, но кое-какие общие дела у них случались, а так как за патологическую жадность в друзья к Хапуге никто не напрашивался, то миролюбивое отношение к нему Совы Хапуга принимал за дружбу. И вот на днях Хапуга обратился к Сове с просьбой: не мог бы он достать ему револьвер с хорошим запасом патронов? Сова просьбе удивился: по его сведениям, барыги нечасто изъявляли такое желание. За нелегальное хранение оружия полагалось до восьми лет в местах не столь отдаленных, а барыги предпочитали не вступать в конфликт с законом, действуя скрытно и без кровопролития. Однако просьба есть просьба, тем более когда она хорошо оплачивается, а у тебя есть выход на того, кто может достать любое оружие.

Просьбу Хапуги Сова выполнил: достал ему «чистый» ствол и к нему десятка три патронов. За услугу получил тридцать целковых, полную сумму стоимости самого револьвера, но любопытства этот факт не унял. И Сова решил выяснить, чего или кого так сильно испугался Хапуга. Он проследил за ним до дома в Ямской слободе и понял: налетчики, от которых страдает воровской промысел, остановились у Хапуги. Видно, цена за постой вскружила тому голову и он решил пойти против своих и приютить гастролеров. Новость эту Сова узнал только вчера и еще не решил, как ею лучше распорядиться, когда к нему нагрянула милиция.

— По словам Совы, дом Хапуги стоит на отшибе, ближе к промышленной зоне завода Электросигнал, — в заключение сообщил капитан Галаганов. — На задах только заводские заборы, а к дому ведет проулок от продовольственного магазина. В проулке порядка десяти частных домов по обе стороны улицы. Фонарей нет, только у магазина, что очень удобно.

— Согласен, темнота нам на руку, — признал Девяткин. — Тогда будем действовать так: твоя группа обойдет дом сзади, а мы зайдем с флангов и перекроем преступникам возможность уйти через соседские дома. В проулке перед калиткой поставим двоих, но это на тот случай, если бандиты вдруг решат идти напролом.

— Тогда в проулок я выделю лейтенанта Бекетова. У него глаза, как у кошки, в темноте видят лучше, чем при свете, — подумав, сообщил Галаганов. — Пусть развлекается.

— А я отдам ему стажера. У Малгаджарова хорошая реакция, в критических ситуациях действует четко, — ответил Девяткин. — Думаю, вдвоем они справятся.

Подъехав к району Ямской слободы, решили машины оставить на центральной улице, чтобы звук двигателей не спугнул налетчиков раньше времени. Когда обе группы заняли позицию, майор Девяткин достал из кобуры пистолет, легко взбежал на крыльцо дома Хапуги и постучал в дверь.

— Хозяин, твоя собака у магазина все коробки погрызла, — громко выкрикнул он. — Открывай, а то дверь вышибу. Я тебе не нанимался за всякой тварью мусор выгребать.

Девяткин надеялся, что после ложного обвинения хозяин выйдет на улицу, чтобы разобраться с тем, кто нарушает его покой, но результат оказался непредсказуемым. Вместо ворчания недовольного Хапуги он услышал громкий стон, а затем крик о помощи.

— Помогите! Я здесь!

Еще не понимая, что происходит, майор подал сигнал к началу активных действий. По команде опергруппы Галаганова и Девяткина ворвались в дом. Что в доме никого, они поняли почти сразу. Комнаты оказались пусты, если не считать самого хозяина, лежащего в дальней комнате в луже собственной крови. Из груди Хапуги торчала рукоятка ножа.

— Малгаджаров, беги по соседям, узнай, у кого есть телефон, — быстро сориентировался майор. — Вызывай «скорую», у нас раненый. Остальные все на выход.

Малгаджаров выскочил из дома. Оперативники потянулись к выходу, освобождая пространство. Вскоре в доме остались только майор Девяткин и капитан Галаганов. Девяткин склонился над раненым. Осторожно, чтобы не потревожить рану, он приподнял голову Хапуги.

— Галаганов, найди что-то, что можно подложить под голову, — не поворачиваясь, отдал приказ Девяткин и тут же обратился к хозяину дома: — Это сделали ваши квартиранты, так? Не отвечайте, просто кивните, если я прав.

Хапуга еле заметно кивнул. Взяв из рук Галаганова старое одеяло, Девяткин свернул его в комок и подсунул под голову Хапуги.

— Как давно они ушли? — задал он новый вопрос. — Несколько минут назад? Час назад? Пять часов назад?

После каждого вопроса Хапуга отрицательно качал головой. Когда Девяткин дошел до восьми, Хапуга склонил голову вперед.

— Значит, часов восемь назад, — подвел итог Девяткин. — Это большой срок. Почему они ушли? Что вы не поделили? Я понимаю, тебе больно, но постарайся ответить. От этого зависит твоя судьба. Ты меня понимаешь? Помощь следствию и все такое…

— Пить, — еле слышно прошептал Хапуга.

— Нельзя тебе пить. При такой ране, как у тебя, риск, что давление усилится или откроется рвота, слишком велик, — объяснил Девяткин. — Я смочу тебе губы, это должно помочь.

Он повернулся к Галаганову, собираясь попросить принести воды, но тот и без команды сообразил, что нужно делать. Ведро с водой он нашел в кухне, там же отыскал пустую кружку. Набрав примерно половину кружки воды, стянул с крючка над умывальником полотенце. Все это он отнес майору. Тот смочил в кружке край полотенца, обтер Хапуге губы. Тот с жадностью их облизнул и глазами показал: еще. Девяткин повторил процедуру. После третьего раза Хапуга в знак благодарности кивнул и заговорил. Голос его то и дело прерывался, но рассказ звучал довольно связно.

— Их пятеро… За главного — Джавид… Дагестанец. Злой на весь мир… Ночью пришли, все злые… Молодой на измене, видно, первый раз в переделке… А у