Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов

Заслышав голоса, Шип вышел из темноты навстречу, встретить корешей.

— А где Лихач? — недовольно спросил он.

— В доме остался, — ответил Язик. — Сторожит его бабу, чтобы глупостей не наделала.

— Умно, — похвалил Шип и обратился к Халиду: — Ты, что ли, родня Джавида?

— Я уже говорил вашим товарищам, но повторюсь снова: у меня в родне нет никого с именем Джавид.

— Тогда чего ты сюда приперся? — удивился Шип.

— Выбора мне не дали, — пожал плечами Халид.

— Ладно, топай за мной. На месте разберемся, — подумав, проговорил Шип.

Они подошли к машине, где на заднем сиденье лежал Джавид. Вид у него был хуже, чем у покойника: лицо осунулось, глаза запали, но грудь еле заметно вздымалась, что говорило о том, что он все еще жив. Заглянув в машину, Халид ахнул и отпрянул.

— Что такое? Не признаешь родственничка? — язвительно произнес Шип.

— Как раз узнаю, — честно ответил Халид. — Это сын моей сестры. Только имя у него не Джавид, а Миран.

— А мне до фени, — хохотнул Шип. — Раз признал, то забирай!

— У него ранение? Во что он на этот раз вляпался? — озабоченно глядя на племянника, спросил Халид.

— Не твоего ума дело, — выйдя из тени, в разговор вступил Тарас. — Врача найти сможешь?

— В районной больнице есть все, что нужно, — ответил Халид. — Поможете довезти его до больницы?

— В больничку ему нельзя, — отрезал Тарас. — Отвезем к тебе домой, а ты пока подумай, кого из врачей к нему позвать, чтобы тот не болтал лишнего.

— Хорошо, я постараюсь, — рассеянно произнес Халид и поспешно добавил: — Так что, поехали?

— Больно ты шустрый, — остановил его Тарас. — Нам в поселке появляться ни к чему, сечешь? Будет лучше, если ты сам его отсюда заберешь.

— У меня нет машины, только служебная, — начал Халид.

— А мне плевать, — оборвал его Тарас. — Иди за машиной. Мы оставим Джавида здесь. Приедешь — заберешь.

— А как же ваш друг? — напомнил Халид. — Он-то в моем доме остался, а без него вы все равно не уедете, так?

Тарас не ответил, он смотрел на Язика, ожидая объяснений.

— Лихач остался, чтобы за бабой приглядеть, — объяснил Язик. — Решение верное. Кто знает, может, мы сюда, а она к ментам.

— Послушайте, не стоит пороть горячку, — вмешался Халид. — Мой племянник попал в переделку, но вы его не бросили. Я это ценю и готов выразить свою благодарность, предложив вам кров и стол. Куда вы поедете на ночь глядя? А у меня в доме места много. Отправлю детей на сеновал, а вас в комнатах размещу.

— Чего это ты вдруг так подобрел? — насторожился Язик. — То знать Джавида не желал, а то и корешей его в свой дом тащишь.

— Тогда я не знал, что ваш Джавид — это мой Миран, — заметил Халид и обратился к Тарасу, безошибочно вычислив, что решения принимает он: — Я предлагаю от души, в благодарность за племянника. Соглашайтесь. Одна ночь ничего не решит, ведь так? Жена лапши домашней наварила, с курицей и специями, а в погребе найдется пара литровых бутылок чачи. Родня из Дагестана передала. Чача отменная, под соленый огурчик и маринованный грибочек, — Халид сложил горстью пальцы, поднес к губам и смачно поцеловал, показывая, какое вкусное предлагает угощение, — просто объеденье.

Тарас напряженно думал. Он понимал, что, принимая помощь незнакомца, они сильно рискуют, но день выдался тяжелый, а ночь бессонная. По большому счету он понятия не имел, куда им податься, так почему бы не рискнуть и не принять предложение Халида? Ночь перекантуются у него, поедят, смогут отоспаться, а с утра пораньше можно и когти рвать.

— Ладно, твоя взяла, — глядя прямо в глаза Халиду, произнес Тарас. — Но учти: если в твоей голове крутятся мысли, что ты можешь нас подставить, лучше сразу выброси! На нашем счету столько жизней, что вырезать всю твою семью нам труда не составит.

— Не нужно о плохом. — Внутренне Халид похолодел от страха, но взгляд не отвел. — Ваши дела меня не касаются. Все, что меня интересует, — это мой племянник. Если не помогу ему, как буду смотреть в глаза сестре? Что отвечу ей, когда она спросит: «Халид, почему ты не спас моего сына?» Он — моя кровь! Или для тебя это пустой звук?

— Следи за языком, — более миролюбивым тоном одернул мужчину Тарас. — Залезай в машину, ехать пора.

К дому подъехали задами, так распорядился Тарас. Халид не возражал, ему лишние глаза тоже были не нужны. Машину загнали в сарай. Халид в сопровождении Шипа прошел в дом, выпроводил детей на сеновал и велел жене отнести в баню чистые простыни и кипяток. Лихач, довольный тем, что его миссия увенчалась успехом, поспешил к машине. Вместе с Шипом они перенесли Джавида в баню и уложили на пол. Затем все прошли в дом. Жена Халида оказалась русской женщиной, слегка глуповатой, но вполне приятной. Она быстро собрала на стол, не поскупившись на закуску. Халид выставил обещанные бутыли с чачей, пожелал всем приятной трапезы и, объявив, что отправляется искать врача для Джавида, ушел.

Измотанные последними сутками, подельники пили и ели от пуза. Они не беспокоились о том, что Халид их сдаст. Да и с чего им беспокоиться, когда вся его семья в их власти: дети в сарае, жена прислуживает за столом, подкладывает то картошечки, то жареного мяса, суетится в соседних комнатах, обустраивая для них постели. Нет, ничего дурного Халид затевать не мог, так они решили и наслаждались долгожданным покоем. Вскоре они забыли и о Халиде, и о его раненом племяннике. Разомлевшие от тепла и сытости, захмелевшие от выпитой чачи, они сидели в доме Халида и не думали ни о чем. Вскоре их стало клонить ко сну, и, один за другим, они отправились в приготовленные постели, собираясь проспать до утра.

Тарас был единственным, кто не лег в постель. Просидев в кухне достаточно долго для того, чтобы не привлекать к себе внимания, он выскользнул во двор. Погода испортилась, начал накрапывать дождь, и по всему было видно, что к ночи он разойдется в настоящий ливень. Осторожно ступая по двору, Тарас добрался до бани, но входить не стал. Остановившись у задней стены, он замер и прислушался. Вскоре он услышал голоса, доносившиеся из предбанника. Говорили двое. В одном он узнал Халида, второй голос был ему незнаком.

— Плохо дело, — негромко произнес незнакомец. — Пуля засела так глубоко, что без специального оборудования я ничего сделать