Реставратор 2 - Николай Некрасов

— Немного, — кивнула она. — Больше сам с собой разговаривал. Бывал ночью в кабинете, я слышала. «Куда же продали… Как его найти…» — она подражала его глухому голосу. — Этот гребень он выкупил случайно. У какого-то забулдыги, который принес его в свернутой газете. Я даже успела рассмотреть кровь на бумаге. Сразу поняла, что не к добру. Все это дурно пахнет. Глеб Савельевич увидел мое беспокойство, закрыл дверь и долго общался с гостем.

Появившаяся возле стола официантка сняла с подноса чашку, которую поставила перед Анной Борисовной. Та инстинктивно взяла чай и сделала глоток. Ей нужно было немного успокоиться, волнение выдавали дрожавшие руки. Но теперь она хотя бы перестанет теребить ремешок сумки.

— И он, конечно же, все равно его выкупил… — вернулся я к разговору.

— Да… — рассеянно протянула собеседница. — К нему нередко заходили сомнительные люди с вещами, которые добыты не совсем законно. И он не мог устоять. И выкупал большую часть таких вещей, если понимал, как потом это все прикрыть и не попасть в соучастники. У него уже имелся негативный опыт в прошлом, так что он стал очень осторожным.

— А что случилось? — живо полюбопытствовал я.

— Одинцов чуть не попал в лапы жандармов. Но то была не его вина. Остап Игнатьевич, антиквар, с которым он по молодости сотрудничал, сильно подставил Глеба Савельевича. Вот тот был настоящим исчадьем ада, хотя про мертвых так и не говорят… Но иных слов у меня для него нет.

— Это тот самый антиквар, который умер лет десять назад? — уточнил я. — И тоже при странных обстоятельствах?

Она кивнула и сделала еще глоток. Солнечные зайчики разбежались по столешнице, отражаясь от позолоченного ободка чашки.

— Сначала они вроде как были партнёрами не разлей вода, — пояснила она. — Но это было давным-давно, еще до моей службы. Остап Игнатьевич втянул его в мутные сделки, они выкупали что-то с черных рынков, приплачивали жадным жандармам, чтобы те закрывали на такое глаза. Но когда дошло до вымогательств и шантажа, Глеб Савельевич начал сдавать назад. Остапу Игнатьевичу это не понравилось. И он подставил его. Деталей я не знаю, но с тех пор репутация Глеба Савельевича была запятнана. И они больше никогда не общались.

— Интересно, — пробормотал я, задумчиво потирая ладонью подбородок. — Значит, они друг друга ненавидели?

— Да. Но никто никому не мстил, если вы об этом. Да и рассказать я собиралась не про их былую дружбу, а про то, что у Глеба Савельевича появились сомнительные связи. Одна такая, возможно, и стала причиной его гибели.

Я придвинулся ближе, солнечные зайчики тут же пропали со стола, перебитые моей тенью.

— Та выемка, которую вы нашли. В ней хранился защитный амулет. Если я правильно все понимаю, это медальон-ловушка.

— Ловушка?

— Для духа, — пояснила она. — То есть, изначально это был простой медальон, который был куплен у кого-то с рук. Он был очень симпатичным, серебряным, изящным, но особой ценности не представлял. Однако много значил для Глеба Савельевича. Это была первая вещица, которую он выкупил после разрыва связей с Остапом Игнатьевичем. Он увел ее у него из-под носа, когда тот замешкался. Там уже даже был составлен договор на выкуп, но Остап сбивал цену, делая вид, что вещичка того не стоит, хотя и очень хотел ее выкупить. А Глеб Савельевич приехал за полчаса до подписания договора, предложил цену чуть выше той, что предлагал Остап, и забрал себе медальон. И позже… — она понизила голос, — отправился на тринадцатую линию Васильевского острова. Там жил и, вероятно, до сих пор живет человек, который зачаровывает предметы. Синод давно предал его анафеме, а у жандармов он в розыске, но деятельность свою вести ему это не мешает. Говорят, его не так просто найти, хотя все знают адрес. Видите, даже я знаю примерное место. Но попасть к нему невозможно, если он сам не захочет вас пускать.

— Черная магия? — уточнил я.

— Чернейшая, — прошептала женщина, и мне показалось, что на мгновение в ее глазах мелькнул страх.

— Он нас не услышит, — успокоил я, пододвигая ей булочку. В этот раз женщина не стала отказываться. То ли заедала стресс, то ли действительно проголодалась.

— Глеб Савельевич пришел к нему, чтобы сделать из этого медальона защитный оберег. И как я поняла, колдун запечатал в нем духа, который сам по себе никому навредить не мог, не носителю, ни окружающим, но обладал каким-то защитным свойством.

В памяти тут же всплыли висевшие над камином часы в поместье Рыбаковой. В них тоже был заключен демон, но он выполнял вовсе не защитную роль. Хозяйка особняка не старела. И пока демон был запечатан и подчинен механизму, который стоял, возраст женщины тоже застыл. А потом один умник их починил, и демон вырвался на свободу, вернув хозяйке ее годы.

— А вы уверены, что медальон имел защитные свойства? Судя по всему, со своей задачей запечатанный в нем дух не справился.

Она взмахнула рукой и тут же прикрыла ею рот.

— Не знаю, молодой человек, не знаю! Говорю, что помню, — пробормотал она сквозь пальцы.

Женщина явно испытывала страх перед этой вещью. Торопливо поставила сумку на стол, вынула расшитый красивой церковной вязью сверток ткани. Развернула, показав мне небольшую шкатулку, рассчитанную на несколько украшений. Та была также расписана узорами, по центру красовался витой крест.

— Вот, держите, смотрите, — собеседница раскрыла шкатулку и подвинула мне, чтобы я достал медальон самостоятельно, словно не хотела касаться этого предмета. — Может, что-то сами поймете. Больше я хранить это у себя не желаю. Я богобоязненный человек, мне к таким вещам даже прикасаться страшно.

— Могу взять его? — уточнил я.

— Да, — всхлипнув, ответила она. — Мне не по силам нести эту ношу,

Я взял медальон. Остаточный шлейф темной энергии был едва уловим. Считывался четче, но был таким же слабым, как выемка в фортепиано.

— Одинцов держал его в кабинете? — поинтересовался я. — Или носил с собой?

— Иногда носил на груди. Но встречал мой неодобрительный взгляд, и со временем начал носить в кармане. Но только на важные сделки. А так — все больше в кабинете оставлял.

— Но вы же при всей неприязни к объекту все равно играли для Глеба Савельевича на том инструменте?

Она лишь пожала плечами:

— Что поделать? Я старалась играть церковные песнопения, чтобы как-то выровнять счет. Защитный амулет хоть и крепко сдерживал духа, но мне все равно было не по себе. Но церковные гимны добавляли помещению Света, так что мне было в радость там играть.