Детектив на лето - Анна М. Полякова

Мужчины с грохотом откинули полку. Фeдор выкатился из-под неe, судорожно хватая воздух. И почти рефлекторно засунул диктофон в карман штанов.

— Как ты умудрился? — спросил Павел, помогая ему встать. — Где очки?

— Тут кто-то был! — Фeдор тряс головой, его близорукие глаза бегали по комнате, не фокусируясь. — Я искал одну папку, услышал шаги… и всe рухнуло!

Он что-то скрывал. Это было видно по тому, как он избегал нашего взгляда и инстинктивно прикрывал карман рукой. Явно что-то нашeл. И, возможно, сам спровоцировал падение стеллажа в суматохе. Или… или здесь был кто-то ещe.

— Значит, есть кто-то пятый, — сказала я вслух. И все посмотрели на меня. — Кто-то, кто ищет то же, что и мы.

Мы стояли вчетвером в облаке пыли, среди обломков прошлого, и смотрели друг на друга. Наверняка каждый думал, кто мы друг другу: враги или союзники?

— Послушайте меня! — рявкнула я неожиданно для самой себя. — Понимаю, что каждый из нас что-то скрывает. Но если мы хотим понять, что происходит, нужно говорить правду.

Фeдор поднялся, пошатываясь. Его рука снова потянулась к карману, он достал диктофон.

— Это надо прослушать.

— Откуда он?

— Я видел бумагу с чертежом сцены. — Фeдор говорил торопливо, его взгляд прыгал от лица к лицу.

— Вообще-то, она была у меня в комнате. Вы что, обыскивали ее?

— Я заходил поговорить, но вы уже спустились в мастерскую… А она лежала на тумбочке.

— Допустим. Где вы нашли сцену? — удивилась я.

— В кладовой реквизита есть большой макет ее театра, его когда-то подарили Анатолии коллеги. Я сразу догадался, что речь о нем. Там и был припрятан диктофон.

— Так куда же вы лезли, когда на вас рухнул стеллаж?

— Хотел достать свои бумаги. Я прячу их на самый вверх, чтобы никто… Ну вы поняли. Я опасался, что запись может проиграться один раз и потом самоуничтожиться. Анатолия любила такие штуки. Нужно было все сразу же записать. Для мемуаров.

Павел, покачав головой, взял диктофон и осмотрел его. На боковой панели была наклейка с датой: 21.11.2022. За месяц до теткиной смерти.

Мы отправились в кухню. Стол, заставленный кружками, пепельница, полная окурков Виктора Леонидовича, и между нами — диктофон. Я открыла окно, чтобы продышаться. Нам всем нужно было успокоиться.

— Она знала, что умирает, — тихо сказал Виктор Леонидович. Он смотрел в окно, где сгущались летние сумерки. — И готовилась.

Он нажал кнопку воспроизведения, и мы услышали голос тетки. Но не молодой, как на первой кассете. Голос старой, усталой женщины. Сиплый, с хрипотцой, но пронизанный невероятной, стальной решимостью:

«Если ты это слышишь, скорее всего, я уже не в игре. Неважно. Важно то, что кто-то должен узнать. Я долго носила чужой грех. Носила, как свой. Думала, это искупит мою трусость. Не искупило. Только отравило мне жизнь. Виктор… он был ещe больше напуган. Он технарь, он боялся, что механизм заклинило по его вине. Мы приняли решение молчать о том, что случилось потом… Но правда всегда находит выход. Как вода.

Она… она пыталась выбраться. Царапала края люка. Мы нашли следы. И ещe кое-что нашла я. Ее кольцо, надпись внутри стала ключом к разгадке».

Павел вдохнул так резко, что это прозвучало как стон.

«Я молчала и хранила это кольцо столько лет. Как проклятие. Как доказательство, что мы убили еe дважды. Сначала — своим молчанием. Потом — нежеланием докопаться до правды.

Я старею и больше не могу нести это. Поэтому я начала писать мемуары. Не для славы, а чтобы выманить того, кто знает правду…

А настоящее завещание… оно не в бумагах. Оно в правде. Ключ… ключ там, где всe началось. На сцене. Той, что я построила здесь, в конце сада. Под тумбой для выступлений я спрятала капсулу с кольцом. Оно покажет правду…»

Запись оборвалась. Тишина в кухне была оглушительной.

— Сцена в саду… — первым выдохнул Виктор Леонидович. — Там у леса деревянный настил, на нем она иногда репетировала или давала представления для детей.

— Точно. Я никогда не понимала, зачем он нужен.

— Участок иногда затапливало в паводок, здесь такая глинистая, мягкая почва…

— Мягкая почва, но твердый настил… — начала я.

— Твердая почва, — синхронно закончили мы с Павлом и переглянулись.

— Так она знала… — прошептал Фeдор. Его лицо было серым. Вся его теория о «великой тайне» разваливалась, превращаясь в банальную, ужасную историю про трусость, равнодушие и, возможно, убийство.

— Если Федора и правда кто-то толкнул… Значит, этот кто-то знает, что мы близки. И пытается опередить. Или… запутать.

Я ринулась к приоткрытому окну. В глубине сада, в сгущающихся сумерках, среди зарослей сирени и бузины мелькнуло движение. Чeрный силуэт, скользнувший от дома к лесу.

— Там кто-то есть! — крикнула я. — Нас подслушивали!

Павел рванул к двери. Виктор Леонидович — за ним. Я буквально потянула слабого еще Федора за руку, не желая оставлять одного.

Сумерки синели. Павел бежал впереди, как гончая, исчезая в тени деревьев. Я пыталась не отставать, ветки хлестали по лицу. Виктор Леонидович тяжело дышал где-то сзади. Мы выбежали к лесу. В полумгле он выглядел зловеще. Павел стоял, замерев в десяти шагах от твердого настила. Перед ним, спиной к нам, стоял другой мужчина. Высокий, в тeмном плаще. Он держал в руках небольшой предмет.

— Стой, — сказал Павел.

Незнакомец обернулся. Свет угасающего дня упал на его лицо.

— Игнат… — выдохнул Виктор Леонидович.

— Представляешь, Витя, она меня все эти годы считала убийцей.

Мы стояли и пытались отдышаться, все еще ничего не понимая. Старики беседовали как будто между собой.

— А ты, Витя, тоже знал? — продолжал интересоваться Игнат Иванович.

— Знал, догадывался, но не хотел верить. Она нашла там кольцо.

— И что? — не выдержав, влезла я.

— Оно погнулось, когда Света пыталась открыть дверцу. Но внутри читалась надпись: «Моему солнечному зайчику от любимой Тени».

— Как это указывает на Игната Ивановича? — прошелестел Федор.

— Мы, свои, приближенные, называли его Тень. Тенетников. Да что мы, так его многие называли. Он был темным кардиналом, решал все деликатные дела. Анатолия была лицом театра, его душой, но мозгом был Игнат. А я так, верный паж… Ладно, не об этом сейчас. Мы догадывались, что между ним и Светланой были отношения. Наверняка она стала требовать, чтобы он ушел от Эльвиры.

— И вы решили, что это он ее… — Павел даже не смог закончить фразу, но Виктор Леонидович все понял и кивнул.

— Светлана была очень упрямой. Если она решила увести Игната из семьи, увела бы. Незадолго до случившегося Анатолия слышала, как они