Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

от фельдшера, Колесова, разведчиков, караульных или человека, которому они рассказали, — перечислил Савельев. — Подробность не публиковалась официально, но штаб не запечатанная банка.

— Вы снова позволите ему ходить свободно?

— Нет.

— Арестуете?

— Усилим наблюдение.

Александра почувствовала, как раздражение вспыхивает снова.

— Он уже уничтожил сапоги и подбросил кальку.

— Мы предполагаем это.

— После такой оговорки чего вам ещё не хватает?

Савельев посмотрел на неё устало.

— Доказательства, которое останется доказательством не только в этой комнате. Если арестую сейчас, Дроздов объяснит фразу выводом по ране. Назовёт людей, от которых мог услышать подробность. Они подтвердят разговоры или не вспомнят. Начальник штаба потеряет ПНШ-1 в момент подготовки передвижения батальона. Другой агент, если существует, поймёт, что канал раскрыт. Немцы изменят связь.

— А если он уйдёт сегодня ночью?

— Не уйдёт незаметно.

Громов встал у двери.

— За ним два человека. Один в штабе, второй у хозяйственного двора.

— Он уже вычислил людей Савельева? — спросила Александра.

— Не должен.

— «Не должен» не означает «не вычислил».

Савельев собрал листы.

— Очную ставку закончили. Вас возвращают в подвал. На рассвете сани выйдут по плану.

— А Дроздов?

— Продолжит работу.

— После того как понял, что я почти вспомнила убийство?

— Именно поэтому нам нужно увидеть его следующий шаг.

Александра посмотрела на Громова.

— Вы согласны?

— Да.

— Даже после его ошибки?

— Особенно после неё. Если Дроздов виновен, сейчас он напуган. Напуганный человек либо замирает, либо действует. Под арестом он не покажет канал.

— И если убьёт кого-то ещё?

Громов выдержал её взгляд.

— Тогда ответственность будет на нас.

Он не спрятался за приказом Савельева и не сказал, что решение принимает контрразведка. Просто принял возможную цену.

Александра ненавидела эту честность. С ней невозможно было спорить так, как с пустыми словами.

Её снова увели в подвал.

До двери дошёл только Савельев. Громов остался наверху, вероятно, проверять наблюдение за Дроздовым. Оперуполномоченный сам закрыл замок и предупредил караульных, что задержанная после очной ставки может попытаться причинить вред себе или другим.

— Очень приятное дополнение к биографии, — сказала Александра через дверь.

— Должно объяснить усиление охраны, — ответил Савельев.

Шаги удалились.

Александра села на ящик.

Теперь Дроздов знал, что она помнит сторожку, руку и детали убийства. Пусть фрагментарно, пусть без лица. Он допустил ошибку и сам понял это. Если до очной ставки надеялся, что калька окончательно закрыла вопрос, после разговора такая уверенность должна была исчезнуть.

Оставался выбор: ждать нового допроса, уничтожить другие улики или уходить.

В штабе над ней продолжали работать люди. Иногда по трубам проходил слабый звук голосов. Несколько раз хлопнула дверь. Потом всё затихло.

Александра не знала, сколько времени прошло. Часов при ней не оставили. Лампа горела ровно, воздух становился тяжелее.

Первый артиллерийский выстрел прозвучал далеко.

Она подняла голову.

Через несколько секунд над зданием протянулся свист. Снаряд упал за школой. Пол под ногами вздрогнул, с потолка посыпалась пыль.

Караульные за дверью заговорили.

Второй разрыв ударил ближе. Лампа качнулась. Один ящик сдвинулся по полу.

— По штабу! — крикнул кто-то наверху.

Начался топот.

Александра вскочила. Немцы не пристреливались вслепую. Первый снаряд лёг за зданием, второй — ближе к двору. Кто-то передал цель или подтвердил её заранее.

Часовня.

Дроздов мог подать срочный сигнал до очной ставки, понимая, что разговор станет опасным. Установить время удара, вызвать его заранее или передать номер штабного района. Если после допроса его арестуют, обстрел всё равно создаст хаос. Если отпустят — позволит действовать.

Третий снаряд разорвался возле стены.

Воздух ударил в дверь. Лампа погасла. Подвал погрузился в темноту.

Сверху посыпались куски штукатурки. Один караульный выругался, второй потребовал оставаться внутри. В коридоре кто-то закричал, что повреждена телефонная линия.

Александра подошла к двери.

— Откройте!

— Назад!

— Он использует обстрел!

— Назад, Ветрова!

Новый разрыв заглушил голос. Где-то наверху лопнуло стекло. Затем послышался тяжёлый грохот, словно упал шкаф или часть стены.

В коридоре появился свет фонаря. Шаги сбежали по лестнице. Караульный произнёс пароль.

Ответил Громов.

Дверь открылась. Капитан вошёл вместе с Надей. У девушки на щеке была кровь, но рана выглядела поверхностной. Громов держал автомат.

— Что произошло? — спросила Александра.

— Удар по штабу и двору. Телефонную линию к батальону перебило. Документы переносят в нижнее укрытие.

— Дроздов?

— В оперативной комнате.

— Пока.

Громов посмотрел на караульных.

— Задержанную не выпускать без приказа Савельева.

Он уже собирался уйти.

— Сергей, — позвала Александра.

Капитан остановился. Имя прозвучало впервые без звания. Возможно, поэтому он повернулся сразу.

— Обстрел подготовлен заранее. Дроздов мог дать сигнал перед очной ставкой.

— Савельев уже проверяет.

— Он создаёт хаос не ради обстрела.

— Знаю.

Громов ушёл наверх. Надя осталась у двери.

— Почему ты здесь?

— Линию связи накрыло. Меня послали искать запасную катушку в подвале.

— Нашла?

Она подняла сумку.

— Теперь вернусь.

— Следи за Дроздовым.

— За ним люди Савельева.

— Следи за людьми Савельева.

Надя кивнула и исчезла в коридоре.

Дверь снова заперли.

Александра осталась в темноте. Лампу не зажигали: дым мог скопиться, да и никто не собирался тратить время на удобство задержанной. Каждый новый разрыв отдавался в кирпичах. Немцы методично накрывали район штаба, но не пытались разрушить само каменное здание прямым попаданием. Огонь ложился по двору, дороге и кабельным выходам. Целью было нарушить управление, заставить людей покинуть помещения и смешать документы.

И открыть путь человеку, который знал, что брать.

Наверху происходило именно это.

Дроздов вышел из оперативной комнаты вместе с Бочаровым и Фединым. Оба писаря несли папки к нижнему укрытию. Старший лейтенант держал рабочий планшет начальника штаба, прикрытый плащ-палаткой. Снаружи падали снаряды, коридор наполнялся дымом, поэтому никто не удивился, что ПНШ-1 лично спасает документы.

У двери хозяйственного двора его ждал красноармеец Лунин — один из людей Савельева. Официально Лунин помогал переносить имущество. Неофициально должен был не выпускать Дроздова из поля зрения.

— Куда? — спросил он, когда старший лейтенант повернул не к подвалу, а к заднему выходу.

— В укрытие за кухней, — ответил Дроздов. — Здесь перекрывает проход.

— Приказ переносить вниз.

— Нижний коридор повреждён. Идите за мной.

Лунин не подчинился сразу. На одну секунду задержался у двери, оценивая движение. Этого хватило.

Дроздов ударил планшетом в лицо. Когда красноармеец отшатнулся, старший лейтенант выхватил пистолет и выстрелил почти вплотную. Пуля прошла через плечо. Грохот растворился в артиллерийском разрыве.

Лунин упал, но успел схватить Дроздова за ремень. Тот ударил рукоятью по голове, вырвался и выбежал во двор.

Позже Александра узнала эти подробности от Савельева. В тот момент в подвал донёсся только крик.

— Держи его!

Раздался выстрел. Потом ещё один.

Караульные за дверью переглянулись.

— Что там?

Шаги быстро приближались. Кто-то сбежал по