Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Пальцы Энди забегали по клавишам. На сей раз система перемотала ролик к началу и снова начала воспроизведение.

– Смотрите. – Ньюэлл указал в нижнюю часть экрана. – Любопытно.

Подъезжает школьный автобус «Санни дейз». Пассажиры высаживаются. С краю в кадре появляется пикап «шевроле». Водитель останавливается, словно наблюдая за происходящим. Его лица не видно. Через несколько секунд из автобуса выходят Анна Шоу и Кэти Хармон. Обе ступают на тропу и пропадают из виду. Пикап разворачивается, чтобы уехать. Ролик останавливается на регистрационном номере, выданном в штате Вашингтон.

Ньюэлл откинулся назад, скрипнув стулом.

– Это третий. Назовем его «неопознанный в “шевроле”», – предложил детектив. – Водитель подъезжает, наблюдает за автобусом и удаляется.

Немного поразмышляв, Бентон сказал:

– Такое ощущение, что он старался не попасть в кадр.

– Мне тоже так показалось, – поддакнул Ньюэлл.

– Человек в «шевроле» мог выехать из парка и припарковаться неподалеку, – предположила Пирс. – А потом вылезти из машины и войти на тропу в скрытом от камеры месте.

– Не исключено, – допустил Энди, барабаня по клавиатуре. – Отправляю вам все три регистрационных номера и копию видеозаписи.

Смартфоны детективов прожужжали уведомлениями.

– Теперь, – продолжил Ньюэлл, – у вас есть три автомобиля, присутствовавших на парковке незадолго до гибели Анны Шоу. Но все они уехали до того, как мы прибыли на место происшествия и опечатали парк.

– Хоть что-то, – подытожил Бентон.

Вернувшись в кабинет, Ким с Карлом сразу взялись за работу.

– Ни одного не проверили на судимости, не пробили по базе и не опросили, – проворчал Бентон. – Займись «мужчиной-камри» и «женщиной-фокус». А я беру на себя «шевроле».

Пирс сверилась с блокнотом.

– Помнишь, администратор парка Дэйв Неллер говорил, что в тот день на воротах не было охраны? Сотрудник отпросился, и их оставили открытыми.

Детективы застучали по клавишам, вводя номера в систему и отправляя запрос в несколько баз данных правоохранительных органов, включая ЦКС – центральную компьютеризованную систему.

– Итак, «женщину-фокус» зовут Мэрилин Лиэнн Хэмилтон, сорок лет, проживает в Сиэтле. А «мужчина-камри» – это Гилберт Конрой Крофт, семьдесят девять лет, проживает в Иссакуа, – сообщила Пирс.

Затем ввела имена в другие базы, относящиеся к единой сети ЦКС, включая местные системы и системы штата с защищенными данными, а также Национальный центр правовой информации, находящийся в ведении ФБР.

Хэмилтон и Крофт не имели проблем с законом. Ни одного из них ни разу не задерживали, не обыскивали и не привлекали за правонарушения.

Рассматривая фотографии водительских удостоверений, Пирс задумчиво постукивала ручкой по блокноту. Любопытно, что сразу несколько тропинок вели к той дорожке, по которой шла группа «Санни дейз». Что делали в парке Хэмилтон и Крофт? Видели ли они Анну и Кэти?

Может, у них на глазах с девочками что-то случилось?

– Мои чисты, – сообщила Пирс коллеге. – А твой?

Не сводя глаз с монитора, Бентон промолчал.

– Карл!

– Совсем другое дело, – протянул детектив.

– Что там у тебя?

– Человека в «шевроле» зовут Джон Джеймс Смит, сорок один год, был осужден за сексуальное насилие. Проживает в Сиэтле, в десяти кварталах от детского центра «Санни дейз».

– Что за… – пробормотала Ким.

– С языка сняла.

Глава тридцать шестая

Сиэтл, штат Вашингтон

– Можно нам пиццу, мам?

Уставшая после уборки Сара, которой становилось все сложнее не выдавать тревогу из-за найденного под кроватью рисунка, выдавила из себя улыбку.

– Конечно, солнышко. Закажу как обычно, хорошо?

– С отдельным соусом, пожалуйста.

Кэти вернулась домой примерно в половине шестого вечера. Адина должна была отвезти Тамику к отцу до завтрашнего дня, поэтому устроить ночевку не удалось. Когда привезли пиццу и они сели ужинать, Сара спросила дочь, как прошел визит к подруге.

– У Тамики новая мозаика. Мы ее собирали.

– Собирали мозаику?

– Ага. Панда, бабочка и тигр. Красивые. Было классно.

– Здорово. О чем болтали?

– Ну, о любимых песнях, друзьях, мультиках и о другом.

Дожевывая последний кусок пиццы, Сара бросила взгляд на Кэти.

– А разве Тамике не хотелось разузнать, что случилось с Анной в парке?

Уставившись на крошки от куска, девочка пожала плечами.

– Да не очень.

– Правда? Она даже не спрашивала?

– Я не хотела это обсуждать. А можно мне мороженое?

Когда ужин подошел к концу, Сара стала прибирать на столе и складывать посуду и приборы в раковину, отправив Кэти наверх умываться. Бросила коробку из-под пиццы в ведро для бумажного мусора, помыла посуду и убрала ее в шкаф. Затем устроилась на диване в гостиной, стараясь сохранять спокойствие.

Кэти вприпрыжку спустилась по лестнице и вдруг заметила альбом для рисования, лежащий на коленях у матери.

– Зачем он тебе?

Проследив за взглядом девочки, Сара пояснила:

– Я нашла его, когда собирала твою одежду.

Кэти потянулась за альбомом, но Сара накрыла его рукой.

– Отдай.

– Нет. Пусть пока побудет у меня.

Дочь посмотрела на нее.

– Он мой.

– Я ненадолго заберу его, солнышко.

– Зачем?

Сара похлопала по дивану рядом с собой.

– Садись. Давай поговорим о твоих рисунках.

Кэти нерешительно села на диван. Сара принялась листать страницы.

– Зачем ты за мной подглядываешь?

– Я не подглядывала, зайка. Нашла альбом под кроватью, когда собирала твою одежду для стирки. – Она переворачивала страницы с изображениями птиц, деревьев, бабочек и обведенных ладошек Кэти. – Помню эти рисунки. Красивые. – Сара перешла к очередной странице. – Почему ты сунула альбом под кровать, словно хотела спрятать?

– Он личный.

– Раньше ты уже показывала мне птичек и другие картинки, – заметила Сара, дойдя до страницы с человечками, – но не эту. Я никогда ее не видела. – Она моргнула.

Вместе с дочерью они смотрели, как Кэти изобразила трагедию в парке.

В доме воцарилась тишина.

– Солнышко, почему ты нарисовала себя и Анну? О чем твой рисунок?

– Это личное. А ты за мной шпионишь! – Кэти вновь попыталась выхватить альбом из рук матери. – Отдай! Он мой!

– Хватит. – Сара потянула альбом на себя. – Я не шпионила. Но ты должна рассказать, почему нарисовала такую страшную картинку.

– Я уже говорила. У меня плохие мысли.

Сара поняла: сейчас или никогда. Ткнув пальцем в рисунок, сказала:

– Кэти, ты должна рассказать мне всю правду о том, что произошло в парке.

Девочка покачала головой, поджав губы. Глядя на дочь, Сара боялась услышать ответ, хотя ей казалось, что она уже его знает. Все это время, с того самого дня, как она помчалась в парк Спэрроу-Сонг, Сара не могла заставить себя облечь ужасные мысли в слова. Но сейчас, глядя на рисунок дочки, чувствовала, как вопросы рвутся у нее из груди, словно извержение вулкана, над которым она не властна. Сара вновь ткнула ногтем в рисунок, будто именно в нем заключалась страшная правда.

– Это и есть твои кошмары? Вот такие у тебя плохие