Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

преследовал её, подобно бабайке на чердаке, который прячется за вешалками со старой одеждой, коробками кукол и мягких игрушек. Невидимый, он всегда рядом. Дышит тихо. Хочет показать себя, но ждёт подходящего момента.

Мысли лихорадочно заметались в голове, когда Вивиан принялась перебирать разрозненные воспоминания в попытке отыскать нужное. Перед мысленным взором мелькнули ободранные колени и искусанные губы – но какая тут связь с запахом? Она глубоко вдохнула, пытаясь полностью окунуться в этот аромат.

И тут её озарило. Озарение походило на пощёчину, только боль от неё проникла под кожу, распространившись по всему телу. Воспоминание было одним из тех, которые вы запихиваете настолько глубоко, насколько возможно, и молитесь, чтобы они никогда не всплыли на поверхность.

Разум швырнул её обратно на погнутое пассажирское сиденье маминой машины. С волос сыпались, как вода после душа, осколки стекла. Она почувствовала нечто острое в правом ухе – следствие рефлекторного поворота головы влево от осознания, что они в секундах от столкновения с грузовиком, несущимся прямо на них. Нечто тёплое и влажное потекло по лбу, брови, проскользнуло сквозь ресницы.

Сквозь пелену Вивиан разглядела рядом на середине сплошного сиденья голову матери, лежащую лицом вниз. По выцветшей обивке растеклась лужица крови.

– Мам?

Голос Вивиан утонул в шуме протяжного гудка. Голова пульсировала от боли, подобной которой она никогда не испытывала. Звук словно молотком стучал по свежей ране на лбу.

– Мам? – повторила Вивиан, потянувшись к длинным волосам матери. Салон машины начал вращаться, и она приложила ладонь к пульсирующей голове.

От нескончаемого рёва клаксона гудело в ушах. Вивиан мысленно умоляла его прекратиться. Она предположила, что водитель грузовика потерял сознание и завалился на руль. Возможно, умер. Сердце забилось в панике. Мысль о том, что совсем рядом с ней находится мертвец, приводила её в ужас.

Шум стих, когда она приподняла голову, пытаясь заглянуть в окно со стороны водителя. При движении в правом ухе заскрежетало стекло.

Именно тогда она осознала, что гудел вовсе не грузовик. Гудела их машина. Фигура матери обмякла на руле, грудь прижалась к пластиковой кнопке, ответственной за пронзительный шум.

Следующие несколько секунд жизни Вивиан прошли словно в замедленной съёмке, какая бывает только в кино. Взгляд переместился с руля на середину переднего сиденья. Тот факт, что голова матери находится слишком далеко от её плеч, никак не укладывался в сознании Вивиан.

Она видела. Она знала, что это значит. И всё же продолжала звать маму. Словно от множества повторений она станет менее мёртвой.

Она позвала на помощь Тейна, но ответа не последовало.

Вывернув шею, она заглянула на заднее сиденье, где несколько минут назад брат жаловался, что получит первое опоздание в году из-за Вивиан, которая забыла дома тетрадь. Вот только заднего сиденья больше не было.

Задняя часть универсала впечаталась в бетонный бордюр, металл сложился в гармошку. Рама окна, в котором остался один-единственный осколок, свисающий с верхнего угла, находилась всего в нескольких сантиметрах от Вивиан. Место, где сидел брат, больше не могло вместить четырнадцатилетнего мальчика – по крайней мере, живого четырнадцатилетнего мальчика.

Перед глазами всё померкло, гудок растворился в тишине. Когда она погрузилась в полубессознательность клинического шока, всё вокруг исчезло. Всё, кроме запаха.

Запаха, который её разум отчаянно пытался забыть. Смрад смерти. И сейчас смертью разила зияющая шахта.

Когда глаза Вивиан привыкли к темноте кухонного лифта, она заглянула в углы. В тени, зацепившись за кончик гвоздя, висел небольшой пучок волос. Вивиан вытянула руку и распутала его.

Когда она держала в ладони чьи-то волосы, перед глазами вспыхнул образ призрачной девушки, которую она только что видела в своей спальне. Вот только теперь она была не призраком. Её тело лежало в кухонном лифте, свернувшись калачиком, с коленями, плотно прижатыми к груди. Невидящие глаза были устремлены вдаль, верёвки и цепи скрипели под её весом, в то время как кухонный лифт опускался в темноту шахты.

– Вивиан? – Голос отца вернул её в реальность. Он стоял рядом, положив руку ей на плечо. Поражённая и сбитая с толку, она уставилась на него круглыми глазами, гадая, как долго он там стоит.

– Что ты видишь? – спросил он почти виноватым тоном и сочувственно взглянул на неё.

Вивиан отстранилась.

– В каком смысле? – Она попятилась от шкафа, всё ещё крепко сжимая в кулаке прядь волос.

– Ты что-то видишь, – сказал отец. – Я был рядом, когда ты впервые встретила духа, забыла?

Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Она не касалась его столько лет, что почти забыла о присутствии в нём отца.

Ей было четыре года, и они только что вернулись домой после визита в больницу. Бабушка Мэй спала, когда Вивиан присела рядом с её кроватью и поцеловала хрупкую, покрытую пигментными пятнами руку. Воздух со свистом вырывался из её губ, как из воздушного шарика.

Мама Вивиан проплакала всю дорогу домой. Отец сидел молча, держа жену за руку. Это был один из немногих случаев на её памяти, когда он был по отношению к ней нежен. Рядом с ней в детском кресле спал Тейн. Она прислонилась к ремню безопасности, обнимая розового плюшевого мишку, которого ей дали медсёстры, пока врач разговаривал с родителями. Её одежда пропиталась антисептическим запахом больничной палаты.

Позже дома Вивиан сидела за кухонным столом, её ступни в чёрных туфельках свободно болтались над серо-белым кафельным полом. У тарелки с хлопьями сидел розовый мишка. Рядом, сгорбившись в кресле и уронив лицо в ладони, сидел отец.

Обычно сладкие хлопья на ужин давали в качестве лакомства. В тот вечер ей не очень хотелось их есть. Несмотря на юный возраст, она понимала: ужина не было, потому что родители расстроены. Хотя их печаль была ей непонятна, она накрывала её, подобно толстому шерстяному одеялу – слишком тяжелому и вызывающему зуд.

Вивиан помешивала хлопья с маршмеллоу ложкой, притапливая последние в молоке, которое приобрело унылый оттенок серого, впитав цвета из розовых сердечек, жёлтых лун, оранжевых звёздочек и зелёных лепестков клевера. Она ткнула ложкой в сердечко.

Внезапно Вивиан почувствовала знакомый запах застоявшегося сигаретного дыма и сиреневых духов. Улыбнувшись, Вивиан подняла глаза и увидела перед собой бабушку Мэй.

– Хлоп, – хихикнула та, когда зефир всплыл на поверхность молока. Вивиан тоже хихикнула. Она потопила маршмеллоу в форме клевера. – Пух! – сказала бабушка Мэй, ткнув Вивиан в кончик носа.

– Пук! – рассмеялась Вивиан в ответ. Бабушка Мэй рассмеялась низким утробным смехом, от которого внучка развеселилась ещё больше.

– Почему ты так сказала? – спросил отец, поднимая голову.

– Бабушка Мэй сказала: «Пух». Похоже на «пук», – ответила Вивиан, всё