Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Убрав волосы с лица, Вивиан взглянула на будильник. Семь сорок пять – слишком рано для воскресного утра. Она спрятала голову под подушку и понадеялась, что растревоженное сознание позволит ей вновь заснуть.

Пока она лежала, закрыв глаза, мысли в голове принялись лихорадочно скакать, и Вивиан застонала от досады. Перед глазами стояли яркие фрагменты странного сна, из которого её вытащили. Сердце затрепетало, когда она вспомнила, как мама взяла её за руку.

– Боже, почему ты забрал её у меня? – Она всхлипнула и ударила кулаком подушку.

После аварии она не молилась. Слишком злилась. Множество раз в порыве гнева она взывала к Богу. Но разве это молитва? Во всяком случае, не та, какой учила её мама: вежливое «спасибо, Боженька, за то и сё», всегда сопровождаемое «прости грехи мои». С такими молитвами она выросла.

В целом в случившемся она винила себя, но глубоко в душе позволила себе разделить бремя вины с тем, кто, по её представлению, мог это предотвратить. Разве Он не управлял всем происходящим? Ведь именно этому её учили в крошечной жёлтой комнате в задней части маминой церкви, где она сидела за металлическим складным столом с дюжиной других детей.

В то время это звучало так чудесно, потому что они только что закончили петь «Иисус меня любит». Если бы Иисус любил её так сильно, то сделал бы её жизнь прекрасной. По крайней мере, не позволил бы настоящей трагедии разрушить её счастье. Когда кого-то любишь, то желаешь ему счастья, разве нет?

Нет.

После аварии она много об этом размышляла и пришла к выводу, что, возможно, Иисус просто не любил её так сильно, как пыталась внушить ей песня. Но ребёнок, прятавшийся за маской закалённого шестнадцатилетнего подростка, всё ещё цеплялся за надежду, заключённую в словах песни. Пусть даже в этот конкретный момент жизни она совсем не чувствовала Его любви.

Мама советовала Вивиан и Тейну молиться каждый день.

«Это лучший способ вспомнить всё хорошее, что произошло за день, и подумать о том, что можно улучшить завтра», – говорила она.

Вивиан находила эту обязанность чересчур тяжёлой. Всякий раз, представляя свой разговор с Богом, ей хотелось накричать на Него за то, что Он позволил чему-то столь ужасному случиться с мамой. Она хотела спросить, почему убийцы и насильники могут ходить по земле, а её доброму младшему брату, который мечтал после школы помогать детям в Африке, позволили умереть? Он так и не попал в Африку. Даже в выпускной класс не попал.

Она не могла молиться. Во всяком случае, пока что. Пока она могла разве что кричать в небо и избивать кулаками подушку. Могла в бессилии выкрикивать имя Бога, таким образом подтверждая, что не совсем утратила веру в Его существование. Она надеялась, опять же, что когда-нибудь вновь закончит день сердечным «спасибо, Боженька, за то и сё». Но сегодня она не чувствовала благодарности. Сегодня она злилась. И точка.

Открыв глаза, она села, откинулась на спинку кровати и подтянула колени к груди. По комнате пронёсся холодок, словно окно было открыто. Глаза округлились и оглядели помещение.

Мерцающий солнечный свет танцевал на половицах у кровати, где валялись скомканные джинсы, которые она надевала вчера. Раскрытый рюкзак лежал на кушетке у окна с выпотрошенным содержимым. На первый взгляд, всё выглядело нормально, но что-то казалось не в порядке.

За окном меж деревьев гулял ветер, швыряя сухие листья в стену дома, которая словно ворчала в знак протеста.

Вивиан закрыла глаза, пытаясь утихомирить бурлящий внутри гнев. По щеке скользнуло дуновение ветерка, отчего она вновь распахнула глаза.

И тогда она увидела её. Худую и бледную. Она стояла у окна. Светло-голубая сорочка до колен свисала с хрупких плеч. Порванные кружева, некогда пришитые к подолу, петлёй обвивали ногу. Грязь прилипла к коленям над ободранными и ушибленными икрами. Волосы до плеч обрамляли щёки, голова печально поникла, а глаза пристально смотрели на Вивиан.

Вивиан сразу же её узнала. Девушка из сна! Та же, что была прикована к Нэнси во сне несколько дней назад. Разглядывая призрака, стоящего теперь перед ней – плотного, как всякий живой человек, – Вивиан поняла, что эта же девушка привела её недавно в подвал.

Вивиан поднялась с кровати, опираясь на матрас так, будто его твёрдость могла удержать её в реальном мире.

Тонкая ручка девушки поднялась и указала на окно. Хотя оно было закрыто, прозрачные занавески заколыхались.

– С-сара? – Голос Вивиан дрогнул.

Температура в комнате продолжала падать. Девушка открыла рот, чтобы заговорить. Потрескавшиеся губы дрожали от беззвучных слов, которые она, казалось, не могла произнести. По перепачканным щекам мутным ручейком потекли слёзы. Дрожащими руками она дотронулась до тёмно-фиолетовых синяков, опоясывающих её тонкую шею чуть выше ключиц.

– Ты можешь говорить? – спросила Вивиан.

С пола поднялся чёрный туман, закружился вокруг призрака и обвил тело, подобно змее. Глаза Сары округлились от ужаса. Густой, мутный дым превратился в фигуру крупного мужчины, возвышающегося над миниатюрной девушкой. Её образ начал бледнеть. Казалось, её поглотила чернота теневого существа, затем оно повернулось к Вивиан и поплыло к ней через комнату, пока не оказалось в нескольких сантиметрах от её лица.

Она в ужасе уставилась на массу. От неё нельзя было спрятаться. Слишком поздно притворяться, будто она не видит тень. В чёрном дыме сверкали красные глаза, открылся рот, размером больше всей головы Вивиан, обнажая длинные заострённые, как у пираньи, зубы.

– Она моя, – прошипел он. От оскаленной пасти исходил запах гниющей плоти.

Тёмный монстр закружил вокруг Вивиан, так близко, что его горячее омерзительное дыхание заставило её с отвращением отшатнуться. Совершив полный оборот вокруг неё, чудище издало нечеловеческий вой, от которого Вивиан зажмурилась и вскинула ладони к ушам. Когда визг прекратился, Вивиан вновь открыла глаза. Комната пустовала.

Дрожа, она недоверчиво уставилась на то место, где только что стояла девушка-призрак. На деревянном полу, отражая солнечный свет, блеснуло нечто гладкое и блестящее. Вивиан несмело пересекла комнату, оглядываясь по сторонам в страхе, что тёмный зверь затаился неподалёку.

Дрожащими руками она потянулась и подняла с пола гладкий серебряный браслет с кулоном в форме сердца. Повертела его в руках. В звеньях застряли кусочки засохшей земли. Вивиан стёрла грязь с кулона. На обратной стороне было выгравировано слово: «САРА».

Тёмный дух понял, что она может его видеть. Больше нет смысла притворяться, будто она не замечает его присутствия. Сжав браслет в кулаке и решительно стиснув челюсти, она поспешила к двери.

Вивиан уверенно шла по коридору к лестнице. Какой-то инстинкт толкал её вперёд с решимостью, которой