Шарлатанка - Аманда Скенандор

– Но тебе, конечно же, потребуются деньги вначале. На билеты, например.

– Небольшая сумма, да.

– Скажем, двенадцать долларов?

Он снова встал, не дожидаясь ответа, подошел к письменному столу и достал из ящика бухгалтерскую книгу и арифмометр. Несколько минут он листал страницы, двигая рычажки прибора вверх-вниз и поворачивая ручку. Тусия наблюдала за ним, рассеянно потирая подбородок.

Она не ожидала, что он так спокойно примет новости. Но и того, что он ее ударит, она также не могла предвидеть. Она не позволит ему сделать это снова. Прочитать его мысли было так же невозможно, как понять, что написано в иностранной газете. Еще одна причина, по которой ей лучше уйти.

Хьюи продолжал рыскать по бухгалтерской книге и щелкать арифмометром. Тусия не видела цифры, которые он подсчитывал, но вычисления не могли быть сложными. Если только он не добавил проценты. Или какие-то сборы, делающие уплату долга невозможной. Когда он впервые предложил ей работу, то обещал не накидывать проценты. Ее рука поднялась от подбородка к затылку, где успели отрасти короткие волосы. Перебрав их между пальцами, она не удержалась и вырвала один.

Тут Хьюи повернулся к ней. Тусия замерла. Сколько бы процентов он с нее ни взял, это все равно лучше, чем медленная смерть ее самоуважения.

– Боюсь, это просто невозможно, дорогуша.

Тусия отпустила волос и встряхнула головой. Она ожидала, что Хьюи будет заставлять ее заплатить больше, но не была готова к отказу.

– Слишком долго придется тебе выплачивать твой долг, – продолжал он. – Мы не можем нести такие убытки.

– Если ты не нарушил слово и не добавил проценты, я могу расплатиться за четыре года. И не притворяйся. Ты за один только месяц положил в карман вдвое больше, чем я тебе должна. И все благодаря моей лицензии.

Он пренебрежительно хмыкнул, как это обычно делают мужчины.

– Моя дорогая Тусия, у меня нет намерения взимать с тебя проценты. Но твои подсчеты не совсем верны. Согласно моим вычислениям, ты должна мне пятьсот восемьдесят два доллара.

Тусия встала и выхватила бухгалтерскую книгу у него из рук. Пятьсот восемьдесят два доллара? Невозможно! Это всего-то на семьдесят восемь долларов меньше первоначального долга. Она стала листать страницы, удивляясь тому, как аккуратно велись записи. Приход и расход на каждой неделе записывались в отдельные столбцы. Внизу страницы расходы вычитались из доходов и добавлялись к сумме прошлой недели.

Но чего-то не хватало, например, большой суммы, заработанной в палатке для консультаций, и поэтому казалось, что труппа едва сводит концы с концами. Но сейчас Тусии было все равно, что Хьюи отнимает деньги у самого себя, ей было лишь важно, сколько она должна на самом деле.

Она увидела жалованье каждого актера в колонке расходов. Как они и договорились, ее составляло тридцать долларов. Она проверила записи за все восемь недель, везде стояло одно и то же.

– Вот здесь ты собственноручно написал: вычет тридцати долларов каждую неделю за два месяца. Значит, это двести сорок долларов. Это не у меня неправильные цифры, а у тебя.

– Да, но ты кое о чем забыла.

Хьюи взял книгу и положил ее на стол в раскрытом виде. Затем сбросил арифмометр на исходную сумму в двести сорок долларов и переключился со сложения на вычитание. Открыв книгу, он пробежал пальцем по столбцу расходов.

– Двадцать пять долларов за новые платья, которые я тебе купил.

Он сдвинул рычажки на двадцать пять и повернул ручку.

– Три доллара за новую шляпку, шесть – за этот шиньон. Два за белье. И десять за новую одежду для мальчика.

Арифмометр щелкал и жужжал, подсчитывая траты.

– Но ты никогда не говорил, что эти суммы прибавляются к моему долгу. Ты сам сказал, что мне нужна одежда. Я никогда бы не согласилась на это, если бы знала. Думала, это были…

– Подарки? – он улыбнулся.

– Нет. Своего рода… помощь.

– Дорогуша, у меня медицинское представление, а не благотворительный фонд.

Он продолжал щелкать, вычитая стоимость пропитания и билетов на поезд.

– Ты же получил деньги обратно, помнишь? Когда выбил из-под меня табуретку.

– Да, очень изобретательно с моей стороны. А ты, как мне помнится, ничего не делала, только на заднице сидела. Но, полагаю, можно сделать небольшую скидку.

Он добавил ей два доллара. Но затем вычел двадцать за костюмы.

– Это тряпье и пяти долларов не стоит, не то что двадцати!

Хьюи ничего не сказал, отняв еще двенадцать прежде, чем перевернуть страницу.

– А это за что?

– За комнату и стол, конечно.

– В договоре об этом не написано.

– Ты права. Будь там написано: недельная зарплата плюс жилье и стол, твое негодование было бы полностью оправданным. Но, увы, все не так.

– Ты же дал мне понять, что мне не стоит об этом беспокоиться.

Хьюи поднял руки.

– Ну я же не могу быть ответственным за то, что ты неправильно меня поняла. «Не стоит беспокоиться» – не то же самое, что «не нужно платить». Если ты хотела, чтобы плата за жилье и еду была включена в твою компенсацию, следовало об этом спросить.

Он вернулся к бухгалтерской книге и продолжил подсчеты. Семь недель за жилье и еду, случайно разбитый ею в палатке флакон и даже плата за проезд в те дни, когда они регистрировали ее лицензию, и сама лицензия.

– Это абсурд, – сказала она, отпрянув от стола, как будто книга была отравлена. – Я не… Ты не можешь…

– О, еще как могу.

– Я… я покажу это юристу. Судье.

В ответ на это Хьюи расхохотался в полный голос.

– И что он сделает? Он посмеется – вот что. Так же, как я.

Он продолжал хохотать, хватаясь за живот одной рукой, а второй вытирая глаза. Затем неожиданно вся его веселость испарилась. По спине Тусии побежали мурашки.

– Он будет смеяться, пока не поймет, что ты всего лишь идиотка, которая пытается уклониться от обязательств. Несостоявшийся врач. Несостоявшаяся мать. И он заберет у тебя Тоби и запрет его в лечебнице. А тебя швырнет в работный дом. Ты этого хочешь?

Все тело Тусии похолодело, как будто кто-то погрузил ее в ванну с ледяной водой. Именно это и делали с пациентами лечебниц, это и кое-что похуже. И если они дотянутся до Тоби, то и с ним будут так обращаться.

– Даже не думай о побеге, – сказал Хьюи, подойдя очень близко и сплющив кринолин ее платья. – Далеко не убежишь. Без меня ты ничто.

Тусия метнулась прочь, поспешила к двери. В спину