Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

Дядя Эбнер повернул к доктору суровое лицо. Прошло некоторое время, прежде чем дядя заговорил:

– Сторм, чего вы боитесь?

– Боюсь? – воскликнул старик. Его голос перешел в резкое стаккато, он махнул рукой в сторону. – Вы боитесь вашего бога, Эбнер, а я боюсь самого себя!

Но в голосе моего дяди и в его вопросе было нечто такое, что изменило Сторма как по волшебству. Он сел, взял в руки стакан с выпивкой и пристально уставился на Эбнера. Некоторое время Сторм молчал и как будто тщательно обдумывал какую-то проблему.

Во всех событиях той ночи было много загадок, которые предстояло разгадать. Мы обнаружили старика случайно, и он встретил нас самым странным образом. Его объяснение, что он пришел сюда раньше нас из-за снегопада, не могло быть правдой, потому что в доме было тепло, а ведь его не могли протапливать. В чем заключался секрет этого человека? Почему он сидел здесь и кто его осаждал? Он, должно быть, кого-то боялся и обрадовался, увидев нас. Он был рад, что к нему сквозь снегопад явились мы, а не тот, другой, кого он боялся. И все же мы потревожили его, и теперь он не знал, что делать. Я увидел, как взгляд его скользнул по нам, потом по залу и обратился к черному саквояжу.

Пока доктор размышлял над своими планами, дядя Эбнер заговорил:

– Сторм, что все это значит?

Старик быстро огляделся – как мне показалось, с опаской – и заговорил так тихо, что мы едва его расслышали:

– Позвольте сформулировать это так, Эбнер: человек приходит сюда, как приходите вы; его встречают так, как встречают вас… И что же из всего этого следует? У посетителя возникает подозрение. В этом кроется опасность для хозяина, и он оказывается перед выбором. Он должен все объяснить или пристрелить гостя… Что ж, он выбирает сначала объяснить, а если объяснение не поможет, всегда есть второй выход. «Вы оказали мне услугу, придя сюда, – говорит хозяин, – и я рад вас видеть». А вы спрашиваете: «Чего вы боитесь?» Он отвечает: «Грабителей». Вы спрашиваете: «Что вам терять в этом доме?» И тогда он рассказывает вот что…

Доктор помедлил, потом начал свой рассказ:

– Этим домом владел Майкл Дейл. Он был богат. Когда он умирал, он сидел здесь, у очага, постукивая тростью по кирпичам и глядя на своего никчемного сына. Вы помните его сына, Эбнер: он был похож на Юпитера Элидского, пока в него не вселился дьявол. «Веллингтон, – сказал сыну Майкл Дейл, – я оставляю тебе сокровище». Он говорил о своем поместье, и все решили, что он имеет в виду земли, поэтому не обратили внимания на его слова. Но позже люди о них вспомнили и начали задумываться. Один из них вспомнил, где сидел Майкл Дейл, и как он постукивал тростью. Что ж, когда человек терпит неудачу, он готов ухватиться за любую соломинку. Почему бы не проскользнуть в дом и не посмотреть?

Старик показал на кирпичный очаг.

– Нет, сейчас золота там нет. Оно в этом саквояже.

Он встал, открыл саквояж, порылся в нем и вернулся к нам с несколькими монетами в руке.

Дядя Эбнер взял золото и внимательно рассмотрел при свете камина. Монеты были старинными, он потер их и что-то соскоблил с их граней ногтем большого пальца. Затем вернул Сторму, а тот сложил деньги в саквояж, застегнул ремни, снова сел и придвинул к себе кувшин.

– Знаете, Эбнер, – сказал доктор, – в сокровищах есть нечто зловещее. Они вселяют в человека страх. Сокровища следует охранять, и это действует на нервы. В ветре в трубе слышится чей-то голос, в каждом звуке – шаги. Сначала человек ходит с оружием в руках, а потом, не в силах больше выносить напряжение, стреляет на каждый звук.

Дядя Эбнер не шевелился, а я слушал старика так, будто тот рассказывал восточную сказку. Теперь все тайны были раскрыты – и его присутствие в доме, и его страх, и отверстия от пуль в косяке, и то, почему наше появление обрадовало и в то же время встревожило его. Я видел, что он обдумывает – должен ли он довериться нам и поведать всю правду или же лучше предоставить нам самим делать выводы. Я примерил на себя каждую деталь его истории. Во всем я поступал бы точно так же, как поступал он, и хорошо понимал его страх; а тот, кто имеет основания так бояться, в конце концов начнет стрелять по теням. Я таращился на старика, как на некое чудо.

Дядя Эбнер некоторое время молча поглаживал большой жилистой рукой свое бронзовое от загара лицо.

– Сторм, – наконец, сказал он, – загадка Майкла Дейла – не единственная разгаданная загадка.

И он рассказал о смерти Кристиана Лэнса и о его дельфийском послании, которое, несомненно, и погубило старика.

– Вы знали старого Кристиана и его причуды?

– Знал, – ответил Сторм. – И я знал человека, который унес из его дома ручку подставки для дров. Но как вы можете утверждать, что кто-то разгадал его загадку, Эбнер, и откуда вы знаете, что загадка вообще была? Я воспринял ту записку как пустую насмешку.

– И Рэндольф тоже так думал, – сказал дядя Эбнер, – но вы оба ошибались. В нацарапанном послании был секрет, и кто-то его разгадал.

– Откуда вы знаете, Эбнер? – спросил Сторм.

Мой дядя не ответил на вопрос прямо.

– Старый Кристиан любил деньги, – вместо этого сказал он. – Он скорее умер бы, чем выдал, где они спрятаны. И то, что он наклонялся в сторону двери, как будто даже после смерти хотел последовать за вышедшим из его дома человеком, означало, что тайна Кристиана была раскрыта и золото унесли этим путем.

– Вы делаете выводы, хватаясь за соломинку, Эбнер, – возразил Сторм. – И это все доказательства, какие у вас есть?

– Что ж, у меня еще есть теория.

– И какая?

– А вот какая. Когда старый Кристиан написал: «Почему бы вам не заглянуть в корову», он имел в виду нечто определенное. На полке в ряд лежали пудинги с говяжьим жиром. Моя теория заключается в том, что каждый год, получая золото от продажи скота, он вкладывал монеты в один из пудингов, вынимал его из формы и ставил на полку. В сердцевине этих пудингов с почечным жиром и хранилось сокровище старика!

– Но вы же говорили, что пудинги стояли на полке, когда старого Кристиана нашли мертвым, – сказал Сторм.

– Так и было, – подтвердил дядя Эбнер.

– Все до единого пудинги?

– Все до единого.

– Какой-нибудь из них был