Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

Тогда заговорил мой дядя:

– Белтс, как вы думаете, на что пошли украденные у вас деньги?

Голос старика снова понизился до хриплого шепота:

– Я не знаю, Эбнер.

– А все-таки, как по-вашему? – не уступал дядя Эбнер.

Белтс придвинулся чуть ближе к столу.

– Эбнер, вокруг человека происходит много такого, чего он не понимает. Мы выгоняем лошадь на пастбище, а она возвращается с заплетенной чьими-то руками гривой… Вы видели такие случаи?

– Видел, – ответил мой дядя.

Я тоже много раз видел, как весной лошадей приводили с пастбища с гривами, скрученными в петли, словно для того, чтобы за них мог ухватиться наездник.

– Так кто ездит на такой лошади, Эбнер? – продолжал старик шелестящим шепотом. – Развязать или распутать эти рукотворные подспорья не получается, гривы приходится срезать ножницами, железными ножницами. Ведь правда?

– Правда, – отозвался мой дядя.

– А почему, Эбнер? Потому что эти петли сплетены не человеческими пальцами! Вы знаете, что говорят старухи?

– Знаю. Вы верите в это, Белтс?

– Эй, Эбнер! – прохрипел старик гортанным шепотом. – Если бы не было ведьм, зачем бы наши отцы вешали на стену железные прутья, чтобы отгонять их? Моя бабушка видела, как у нее на родине сожгли одну такую ведьму, которая ездила верхом на королевском коне и смазала руки сапожным воском, чтобы пальцы не скользили по гриве… Сапожный воск! Запомните это, Эбнер!

– Белтс, ты дурак! Никаких ведьм не существует! – воскликнул Рэндольф.

– Была такая ведьма из Эндора,[20] – сказал мой дядя. – Продолжайте, Белтс.

– Черт возьми, сэр! – взревел Рэндольф. – Если мы собираемся судить ведьм, мне придется почитать Джеймса Первого. Этот шотландский король написал ученый труд по демонологии. Он советовал магистрату поискать на теле ведьмы печать дьявола; это должно быть место, нечувствительное к боли. Джеймс рекомендовал проткнуть такое место иглой, и если из родинки не потечет кровь, значит, женщина – ведьма.

Судья говорил с насмешкой, но мой дядя отозвался вполне серьезно:

– Продолжайте, Белтс. Я не верю, что какой-то человек забрался в ваш дом и украл ваше золото. Но почему вы думаете, что тут замешана ведьма?

– Ну как же, Эбнер! Подумайте сами – кто еще сумел бы проникнуть в дом? Вор не может пролезть в замочную скважину, но есть существа, которые могут. Моя бабушка рассказывала, что когда-то в старой стране один человек проснулся ночью и увидел, что у его очага сидит серый волк. У того человека, как и у меня, был топор, и он сразился с волком и отрубил ему лапу. Волк с криком сбежал через замочную скважину, а на полу осталась лежать отрубленная женская рука!

– Если на полу можно найти такие штуки, Белтс, вам чертовски повезло, что вы не пустили в ход топор, – заявил Рэндольф.

Судья говорил с напыщенным сарказмом, но, судя по лицу моего дяди, он ужаснулся.

– Во имя господа, – сказал он, – вам и вправду повезло!

Белтс наклонился вперед на своем стуле.

– А как вы думаете, Эбнер, что бы со мной случилось, если бы я пустил в ход топор? Умер бы я с топором в руке?

Выражение ужаса не сходило с лица моего дяди Эбнера.

– Вы бы пожелали умереть, как только забрезжил бы рассвет. Иногда умереть – значит избежать ада.

– Значит, я попал бы в ад?

– Да, Белтс, прямиком в ад!

Старик откинулся на спинку стула и пробормотал:

– Существа, обитающие за пределами этого мира, – злобные создания.

При этих словах Рэндольф встал.

– Черт возьми! – воскликнул он. – Неужели мы живем во времена Роджера Уильямса, и здесь Массачусетс, где разгуливают ведьмы,[21] а у людей с помощью магии отнимают золото и угрожают геенной огненной? Что за глупости, Эбнер?

– Это не глупости, Рэндольф, – возразил мой дядя, – а сущая правда.

– Правда! – возопил Рэндольф. – Ты называешь правдой то, что некие существа, способные пролезть в замочную скважину и улететь, забрали золото Белтса, а если бы он отбивался от них топором, он обрек бы себя на адские муки? Черт возьми, приятель! Во имя здравого смысла, это ты называешь правдой?

– Рэндольф, – медленно ответил дядя Эбнер, – каждое слово Белтса – чистая правда.

Рэндольф отодвинул стоявший перед ним стул, сел и с любопытством посмотрел на моего дядю.

– Эбнер, раньше ты был непоколебимым утесом здравого смысла. Легенды и теории глупцов разбивались о тебя в мелкие дребезги. А теперь ты утверждаешь, что существуют ведьмы?

– Если и утверждаю, то не я один: за мной стоит святой Павел.

– Отцы церкви допускали кое-какие ошибки, – заметил Рэндольф.

– А отцы закона? – спросил дядя Эбнер.

Рэндольф подпер подбородок рукой.

– Это правда, что сэр Мэтью Хейл[22] считал неоспоримо установленным факт колдовства, по трем важным причинам, которые, став величайшим судьей Англии, привел в следующем порядке: во-первых, потому что так говорится в Священном Писании; во-вторых, потому что все страны приняли законы против колдовства; и в-третьих, из-за ошеломляющих свидетельств очевидцев. Сэру Мэтью, если не ошибаюсь, было известно примерно о шести тысячах случаев колдовства… Но с тех пор прошло много лет, появился мистер Джефферсон[23], Эбнер, и мы в Вирджинии.

– Тем не менее, – ответил мой дядя, – и после мистера Джефферсона такое уже случалось, даже в Виджинии.

Рэндольф жарко выругался.

– Тогда, черт возьми, сэр, давайте жечь старух в деревнях, пока существа, которые протащили сокровища Белтса через замочную скважину, не притащат их обратно!

Тут заговорил Белтс:

– Они кое-что уже вернули!

Мой дядя резко повернулся на стуле.

– Что вы имеете в виду, Белтс?

– А вот что, – ответил старик, привычно понизив голос до глухого шепота. – Вот уже третье утро подряд я нахожу в кувшине несколько своих золотых монет. Кто-то приходит, Эбнер, и так же уходит, хотя все окна закрыты, а двери заперты на засовы. И есть еще кое-что в этих возвращенных монетах… Они мои, потому что я знаю каждую… Но они побывали в руках существ, которые ездят верхом на лошадях на пастбище… И эти монеты держали ведьмы!

Последнее слово старик прошептал, испуганно оглядываясь по сторонам.

– Откуда я это знаю? Подождите, я вам покажу!

Белтс подошел к своей кровати и достал из-под матраса маленькую коробочку – потертую, закопченную коробку с откидной крышкой. Он открыл крышку большим пальцем и высыпал содержимое на стол.

– А теперь смотрите. Смотрите, на каждой монете воск! Сапожный воск, заметьте… Эй, Эбнер! Моя мать говорила, что те существа смазывают воском руки, чтобы их пальцы не скользили, когда они скачут ночью на неоседланных лошадях. Они несли это золото, зажав его в руках, и посмотрите, как воск испачкал металл!