Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

– Клянусь всевышним! – воскликнул судья Рэндольф. – Это воск! А раньше они были чистыми?

– Чистыми, – кивнул старик. – Воском их перепачкали пальцы тех существ. Разве моя мать не говорила об этом?

Дядя Эбнер откинулся на спинку стула, а Белтс подался вперед и испуганно спросил:

– Как думаете, Эбнер, все ли золото вернется ко мне?

Мой дядя ответил не сразу. Некоторое время он молчал, глядя через открытую дверь на залитые солнцем луга и далекие холмы, но в конце концов заговорил тоном человека, который решил загадку и получил ответ:

– Вернется не все.

– Сколько же тогда? – прошептал Белтс.

– Вернется то, что останется после уплаты пошлины.

– Вы знаете, где мое золото?

– Да.

– А существа, у которых это золото, Эбнер, – совсем тихо спросил Белтс, – они не люди?

– Они не люди, – ответил мой дядя.

Затем он встал и принялся расхаживать по комнате, но не для того, чтобы найти ключ к разгадке таинственного события. У него был вид человека, который изучает что-то в себе самом – или что-то за пределами своего поля зрения – а старик Белтс напряженно следил за ним. Что касается Рэндольфа, тот сидел, скрестив руки на груди и уткнув подбородок в шарф, как ошеломленный доказательствами скептик мог бы сидеть в доме, полном голосов призраков.

Судья просто не знал, что думать. И кража, и возвращение монет не поддавались логическому объяснению, а комментарии Эбнера вообще находились за пределами здравого смысла. Существа, у которых теперь было золото Белтса, могли проникать через замочную скважину! Белтс отправился бы в ад, если бы нанес удар топором! Часть сокровищ исчезла, часть вернулась! И монеты свидетельствовали о том, что их держал не человек! Смертные воры не обладают такими сверхъестественными способностями, такое под силу разве что духу-фамильяру. И грабитель-человек не вернул бы ни процента от своей добычи!

Я уже говорил, что мой дядя ходил по комнате. Но теперь он остановился и посмотрел сверху вниз на сурового, скупого старика.

– Белтс, – сказал он, – наш мир – таинственный мир. Он окружен незримыми заборами и окутан тайнами. Послушайте! Патриархам было приказано приносить в жертву господу часть приплода своих стад. Почему? Потому что господу нужны были овцы и телки? Конечно, нет, ведь вся земля и все, что на ней растет, принадлежит богу. Причина совсем в другом, Белтс. И даже не понимая ее, я понимаю, что ни один человек не может использовать землю и оставлять себе каждую десятину урожая. Патриархи и не пытались так сделать, но вы сделали! – Дядя набрал в грудь побольше воздуха. – И это закончилось катастрофой… Что вы теперь собираетесь делать?

– А что я должен сделать, Эбнер? – прошептал старик. – Принести жертву, как патриархи?

– Да, вы должны принести жертву, Белтс, но не так, как это делали патриархи. То, что вы получили от земли, вы должны разделить на три равные части и только одну часть оставить себе.

– А кому я должен отдать две другие части?

– Кому бы вы хотели их отдать, Белтс, если бы у вас был выбор?

Старик побарабанил пальцами по губам.

– Ну, человек в первую очередь отдал бы добро своим домочадцам, если уж по-другому нельзя.

– Тогда с нынешнего дня оставляйте треть полученного себе, а остальные две трети отдавайте сыну и дочери.

– А золото, Эбнер? Оно вернется?

– Третья часть вернется. Довольствуйтесь ею.

– А существа, у которых мое золото? Они причинят мне вред?

– Белтс, существа, в чьем доме сейчас спрятано ваше золото, будут трудиться на вас, не нуждаясь в понукании словом или кнутом, так, как никогда не трудились рабы. Вы обещаете оставлять себе только треть денег?

Испуганный старик пообещал, и мы вышли на солнце.

Высокая стройная девушка стояла перед домиком у источника, сбивая сливочное масло и напевая, как черный дрозд. Мой дядя направился к ней. Мы с судьей не слышали, что он сказал, но пение прекратилось, когда он обратился к девушке. Когда их беседа закончилась, песня зазвучала еще громче – громкая, счастливая, радостная, разнесшаяся над всем лугом.

Мы ждали Эбнера у пчелиного навеса и, как только мой дядя подошел, его атаковал Рэндольф.

– Эбнер, каков ответ на тот проклятый вопрос?

– Ты же сам дал ответ, Рэндольф, – ответил дядя. – «Рой строителей поющих возводит дружно своды золотые». – Он показал на пчел. – Когда я увидел, что колпак на одном из ульев сдвинут, я подумал, что там золото Белтса. А увидев воск на монетах, я убедился в этом.

– Но ты же говорил о существах, отличных от людей! – вскричал Рэндольф. – О существах, которые могут пробираться через замочную скважину, о существах…

– Я говорил о пчелах, – возразил мой дядя.

– Но ты сказал, что Белтс попал бы в ад, если бы пустил в ход топор!

– Он убил бы свою дочь, – ответил Эбнер. – Можешь ты представить себе более страшный ад? Она взяла золото и спрятала его в пчелином улье. Но она была честна со своим отцом: всякий раз, когда девушка посылала брату деньги, она возвращала столько же золотых монет в кувшин старого Белтса.

Рэндольф громко выругался.

– Значит, здесь нет ведьмы, которая знается с духами?

– А вот это, – ответил мой дядя Эбнер, – зависит от образности языка. Здесь есть изящная девушка и множество пчел!

12. Загадка заброшенного дома

Я никогда не видел такого снегопада, какой шел в ночь на семнадцатое февраля. День был теплым, воздух – мягким и неподвижным. Казалось, небосвод вот-вот опустится и накроет землю, как будто небо долго гналось за землей и теперь загнало ее в угол. Весь день оно неподвижно парило над своей добычей, а земля была встревожена, как испуганный зверь. Животные вели себя беспокойно, а люди, разговаривая друг с другом, поглядывали вверх.

В тот день мы были в окружном суде. Заседало большое жюри, и Эбнера вызвали для дачи показаний. Большое жюри расследовало убийство старого Кристиана Лэнса. Однажды утром его нашли в его доме привязанным к стулу; Лэнс сидел, наклонившись вперед, на лице его застыл ужас. Старик жил один, и соседи обнаружили его только в полдень. Трагедия собрала большое жюри присяжных и вызвала много разговоров в холмах, поскольку тайна осталась неразгаданной.

Эту тайну, которую Кристиан унес с собой в могилу, никто не смог разгадать при его жизни: что он делал со своими деньгами? Лэнс разводил скот и получал солидную прибыль. Он почти ничего не тратил, никому ничего не одалживал и не вкладывал деньги под проценты. Люди знали, что плату за скот он принимал только золотом, да он