Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

Для первой встречи требовалось обнадежить инициативника, договориться о следующем контакте, но уже на условиях советской резидентуры. Долго задерживать Кондратюка на территории посольства было опасно для инициативника. Он не должен пробыть тут дольше, чем отведено рядовому визитеру.

— Добрый день, Анатолий Павлович. Меня зовут Олег Данилович. Мы получили ваши письма. Вы — мужественный человек. И мы признательны вам за готовность послужить нашей Родине. Если вы хотите сотрудничать, мы организуем с вами встречу в ближайшее время и там уже подробно поговорим и обсудим все. Вот, — Крылов протянул ему листок бумаги. — Запомните адрес, дату и время будущей встречи.

Молодой мужчина, видный. Сорок с небольшим лет. Кондратюк выглядел испуганным, руки его дрожали. Крылов и сам был взволнован. Он пытался понять, глядя на этого франтоватого мужчину, подставляют его втемную или Анатолий Павлович знает, что будет иметь дело со своим человеком, завербованным ЦРУ. Могли и не предупредить, чтобы вел себя естественно.

— Я очень рад, — сказал он с акцентом. — Стал уже забывать русский. Очень рад. Я бы хотел вернуться на Родину. Нет-нет, я понимаю, не сейчас… — Он заметил недовольный взгляд Крылова. — Обязательно отдам долг Родине. Я виноват, конечно. Но был слишком молод, испугался возвращаться. Немцы угнали…

Своим лепетом он производил впечатление человека экзальтированного. Это могло отпугнуть резидента и сорвать дальнейший контакт. Крылов решил подправить ситуацию:

— Анатолий Павлович, вы не волнуйтесь. Родина не разбрасывается людьми, и, если человек искренне, как вы, раскаивается, всегда есть шанс искупить. Да, вы могли вернуться в СССР после освобождения, но, может, к лучшему то, что вы здесь и готовы сотрудничать. Очень важно, если бы вы уже в первую нашу встречу предоставили нам хоть какие-то документы, чтобы мы оценили серьезность ваших намерений.

— Есть кое-что. — Кондратюк полез куда-то под плащ, затрещала подкладка, в которую он зашил несколько листков бумаги. — Тут расчеты. Если вы покажете специалистам, то убедитесь, что это в самом деле ценно.

— Очень хорошо. Тогда до скорой встречи. Вашу лабораторию наверняка курирует ФБР. И я призываю вас к бдительности. Будьте осторожны. — Крылов показал на дверь. — Надолго вам здесь не стоит задерживаться, чтобы не вызвать подозрения. А вот в следующий раз мы поговорим обстоятельно.

Отосланные в Москву документы показали ученым в Курчатовском институте, и подлинность расчетов не вызвала сомнений, только большую заинтересованность.

В последующие встречи с Кондратюком до отъезда Крылова все было разыграно как по нотам. Анатолий Павлович говорил исключительно так, как нужно, не отклоняясь от роли перебежчика и ученого-химика. Ни словом не намекнул Крылову, что они могут считать себя «молочными братьями», окормляемыми из одной кормушки.

Олег укрепился в мысли, что о нем Кондратюк ничего не знает и считает его рядовым офицером КГБ, честно выполняющим свой долг. Это предположение подтвердил Джордж, пояснив, что так в первую очередь лучше для Крылова.

— Ваша безопасность для нас превыше всего. История с Кракеном… — Джордж хмыкнул: — Забавный оперативный псевдоним вы ему придумали. Ваш резидент постарался? Так вот история с Кракеном — это для вашего продвижения. Так сказать, первый кирпичик. Будем со временем подводить вам под вербовку еще людей. Слишком частить с этим, сами понимаете, не стоит. Нам нужно очень длительное и плодотворное сотрудничество.

О самом Кондратюке информацию Крылов получил от американцев — не больше той, что выдавал Анатолий Павлович советской разведке. Джордж и его руководители планировали длительную работу не только с Крыловым, но и с опытным Кондратюком. Пришло время его задействовать всерьез, подготовленного еще немецкой разведкой и практически «подаренного» американским друзьям.

ЦРУ прекрасно понимало, что этот подарочек наверняка троянский конь, однако доказать это не смогли. А чтобы избежать утечек своих секретов к дружественно-подчиненной им BND, решили переключить внимание Кондратюка на СССР. Таким образом они реализовывали свои цели — устраивали оперативные игры с кагэбэшниками, водили за нос научно-исследовательские институты Советского Союза, способствовали продвижению своего нового суперагента Крылова, которому дали псевдоним Фрог.

1987 год

Макаров, дорвавшись до сигарет, задымил всю свою замечательную библиотеку. Выпили они вдвоем с Тихоновым два чайника чаю, и Сергей еще раз услышал коронное исполнение бывшим резидентом: «А Маша чаю, чаю наливает…»

А вот существенных деталей Тихонов от Владимира Ивановича так и не дождался. Да, помнит он Крылова еще молодым. С его слов, Олег вел себя сдержанно, коммуникабельный, никаких резких перепадов настроения, чтобы что-то из ряда вон. История с подброшенными письмами, по сути, довольно заурядная. Отработали по инструкции.

Сергей понимал, что Макаров замкнулся. Все-таки контрразведка просто так не интересуется. Что-нибудь брякнешь, раздуют целую историю. Но несмотря на то, что Макаров взвешивал каждое произнесенное слово, у Тихонова создалось четкое ощущение — Владимир Иваныч не подозревал ни Крылова, ни Кондратюка в двойной игре.

Глядя на Макарова, Сергей подумал, прояви резидент большую бдительность тогда, хотя бы не было бессмысленных почти семи лет исследований в ложном направлении для нашей науки.

— Вы считаете, Кондратюка нам подложили? Я слышал, он сидел.

— По восемьдесят восьмой, — кивнул Тихонов, не отвечая на вопрос. — А после отъезда Крылова кто с Кондратюком в Штатах контактировал?

— Кажется, Говоров. Да. Но вскоре Крылов вернулся обратно, без «отсидки». Все вписывалось в легенду, и журналистская стажировка переросла в назначение корреспондентом Московского радио. Ни к чему было пережидать.

— Он встречался с Кондратюком в тот период?

— Не помню. Может быть. Все-таки почти тридцать лет назад… Рисковать прикрытием Олега вряд ли бы стали… Если только однажды. Нет, не помню. Я бы вряд ли инициировал такой контакт. У нас тогда хватало людей. Помню только, что Крылов вроде бы на тот момент, не имея «волосатой лапы» и каких-то выдающихся способностей, из командировок не вылезал. Даже история с Носенко, из-за которой Олег погорел и вернулся досрочно в Союз, не повредила ему.

— А каким он боком к Носенко?

— Носенко был вашим коллегой, имел доступ к сведениям Кондратюка, переданным в СССР, так как занимался противодействием спецоперациям США. Там вроде упоминался Крылов. Не впрямую, иносказательно. Но были опасения, что Носенко догадается и заложит Олега. Разобрались детально, прошло служебное расследование, и уже меньше чем через год Крылов уехал снова в США, в Вашингтон, в длительную командировку. Уже первым замом резидента, между прочим, — поднял палец вверх Макаров. — Исполнял иногда обязанности резидента. За шесть лет такой карьерный скачок…

После побега Носенко, оставшегося в Женеве, отозвали несколько сотен разведчиков на Родину, опасаясь их разоблачения и ареста.