Черная Бетти - Уолтер Мосли

– Разного цвета? Помилуйте, она же не белокожая женщина.

Он пожал плечами и посмотрел на меня так, будто я заговорил с ним по-немецки.

Перед тем как войти в номер, я вручил ей четыре двадцатидолларовые купюры. Она мне дала сдачу – четыре бумажки по одному доллару и четыре монеты по двадцать пять центов.

Комната оказалась небольшой, добрую треть ее занимал кондиционер, нагнетавший в комнату прохладный воздух. Установка издавала два вида звуков: простое гудение мотора и звук раскачивающейся цепи, ударяющей о металлическую стенку. В моем воображении возник образ маленького раба, который пытается сбросить цепи и выбраться на свободу.

Я включил свет, когда девушка (или женщина) принялась раздеваться. Сначала стянула с себя блузку. Груди у нее были небольшие, но с коричневыми сосками хорошей формы. Потом она стянула юбку и отшвырнула ее вместе с черной туфелькой.

Волосы между ног были черные и густые, но из-за пота лишенные блеска. Хотя вполне логично, что у потаскухи потеет ее сокровенное место.

– Тебе это нравится? – спросила она.

Мой член мгновенно встал. После всех передряг я возбудился по первому же зову безымянной проститутки. Такая скоропалительная готовность показалась мне просто смехотворной, и да, я рассмеялся.

– Что смешного? – удивилась она, вскарабкавшись на кровать. Улеглась на спину, подтянула колени и раздвинула ноги. Она проделала все это, чтобы немного охладиться, но если бы я захотел посмотреть – пожалуйста.

– Я просто подумал, что твоя барыня в последнее время изрядно потрудилась…

– Я чистая. Я после этого подмываюсь.

Я просто влюбился в нее.

– Послушай, сладкая, ты – красавица. Я предпочитаю быть в данный момент с тобой, чем с какой-либо другой девушкой. Но мне кое-что нужно.

– Что?

Она сразу насторожилась. А что, если мне придет в голову приковать ее к кровати наручниками или связать веревкой и в таком положении заставить заниматься сексом?

Я снял рубашку и повернулся к ней спиной.

– Не можешь ли ты промыть мне рану?

Повязка, которую наложил мне Оделл, ослабла.

– Ох, мамочки! – воскликнула она, приступая к делу. – Что с вами стряслось?

– Случайно поранил, работая в саду.

Она принесла из ванной полотенце и стакан теплой воды, заставила меня лечь на живот и течение следующего часа омывала мою рану. Густая щетка волос двигалась взад и вперед вдоль моей спины.

Кармела Бонитас приехала из небольшого городка на юге Мексики. Ее отец, работящий, хороший человек, однажды бесследно исчез. Отправился на поиски поденной работы, да так и не вернулся.

Когда она рассказала про своего отца, мне стало жаль ее. Мой отец тоже пропал. А когда пропадает бедняк, до этого никому нет дела. Если бедняк свалится за борт корабля в бушующее море, капитан даже не замедлит хода, чтобы организовать поиски. Зачем ему лишние хлопоты?

Мать Кармелы привезла дочь в Энсенаду, а потом с матерью что-то случилось, то ли померла, то ли тоже пропала.

Кармеле было девять лет, когда ее переправили через границу в бочке из-под соли на грузовике, доставлявшем провизию.

– Он пообещал отвезти меня бесплатно, а потом изнасиловал на складе, на куче соли, – рассказывала она. Спустя столько лет у нее еще сохранялась привычка по-детски надувать губы. – Я услаждала моряков в Сан-Диего, пока не окончилась война, а потом приехала сюда с солдатом, который женился на мне. Его звали Боб Риделл.

У Кармелы родились сын и дочь. Дети жили у одной женщины в небольшом калифорнийском городке Плэсид. Та ухаживала за ними, а Кармела посылала туда деньги по почте и навещала детей на Пасху, Рождество и в День национального праздника 4 июля.

В какой-то момент я сел и обвил ее сзади ногами и руками. Она уперлась руками в мои колени и ритмично надавливала на меня задом. Ее густая черная шевелюра пропахла табаком.

– А что же с твоим мужем?

– Не знаю. Мы зарегистрировали брак. Но вскоре он начал пить, и тогда становился сумасшедшим. Знаете, пытался избить меня. Я старалась быть хорошей женой, но он всегда был каким-то ненормальным.

– Поэтому ты ушла от него?

Она быстро отодвинулась и села напротив меня.

– Наша дверь всегда оставалась настежь раскрытой, и однажды вечером, когда он хлестал меня по физиономии, один парень, Фердинанд, живший в соседней квартире на нашем этаже, попытался урезонить его, но Боб избил его, порвал на нем одежду и вышвырнул на улицу.

– Да ну?

– Фердинанд так психанул, что на следующий вечер ворвался к нам в квартиру и застрелил Боба.

– Черт побери!

– Когда прибыла полиция, я сказала им, что это сделал негр. – Она произнесла это слово так, будто речь шла об испанце. – Бобби не должен был так поступать с Фердинандом. Он поступил неправильно.

– Хочешь сделать мне больно? – шепнула мне на ухо Кармела.

Я уже стал засыпать после многочасовой беседы, но все же рассказал ей о моих ребятишках и неприятностях. Она слушала, прижимаясь ко мне. Никогда в жизни я не тратил сто долларов с такой пользой.

– Что?

– Ты можешь воспользоваться моим задним отверстием, если хочешь.

– Зачем мне это?

Я смутился оттого, что мой голос слегка задрожал.

– Затем, что ты сумасшедший, но не такой, как Бобби. Ты не можешь делать это грубо. Я не против. Мужчинам нравится причинять женщинам боль. Но если ты уже попробовал это, а он приятный человек и старается не очень мучить тебя, тогда можно.

Кармела поцеловала меня так, что я понял: она знает все, что мне хочется. Даже то, чего я сам пока не знаю.

– Я разрешаю тебе.

Я ощутил каменную упругость в нижней части тела. Никогда со времен юношества, когда был слишком глуп, чтобы ценить свою силу, я не испытывал такого напора.

– Ах нет. – Я удерживал ее за спину.

– Почему же нет?

– Сколько сейчас времени?

– На кой леший мне сдалось это время, мать твою!

Я подошел к окну. На улице царила все та же серая мгла, которую я видел из-за плеча Сола Линкса.

– Держу пари, сейчас примерно шесть утра. Если мы выедем прямо сейчас, доберемся до Плэсида к восьми. А если ты позвонишь женщине, которая присматривает за твоими детьми, они будут тебя ждать.

Я никогда не смог бы заставить проститутку улыбнуться в кровати – не большой специалист по этой части. А Кармела в тот момент улыбнулась мне.

Отправляясь с Кармелой и ее детьми на прогулку в парк, миссис Эскобар разрешила мне воспользоваться ее телефоном. Я позвонил в ресторан Ремо, там никто не ответил.