Черная Бетти - Уолтер Мосли

Когда он повернулся к нам, Бетти с усмешкой воскликнула:

– Руфус!

Я проследил за ее взглядом и увидел необрезанную штуковину Руфуса, вывалившуюся из брюк. Красновато-коричневая в полустоячем состоянии, она мне показалась похожей на хобот слона в тот момент, когда это огромное животное готовится трубить.

– Ты, голубок, покарауль тут нас, – шепнула мне Бетти и пошла к Руфусу.

Он обнял ее, а ее руки скользнули под его руками. Руфус весь сиял, глядя на меня.

– Зорко следи, чтобы кто-нибудь не застал нас здесь, – приказал он. – И не смей смотреть на нас.

Потом я часто думал, что именно в тот вечер впервые познал секс.

Я старался отворачиваться, но Бетти постоянно вскрикивала, и я вынужден был оборачиваться, чтобы убедиться, что все в порядке. Поначалу я думал, что они борются. Потом увидел, как Руфус притрагивается к Бетти, а она трется об него, словно кошка, которая хочет, чтобы ее погладили. Они разгорячились от страсти, и меня это напугало, однако я был не в силах оторвать от них глаз. Пришлось одновременно наблюдать за их ласками и за улицей.

Они, наверное, занимались этим не меньше часа, наконец, Руфус поднялся с Бетти. «О!» – простонала она и потянулась к нему, но он уже был вне пределов досягаемости. Руфус повернулся ко мне, не потрудившись спрятать свой слоновый хобот. Улыбаясь, он выписывал мощной струей зигзаги на плоском камне, а улыбался, возможно, потому, что думал, будто я испытываю благоговейный трепет при виде его штуковины. Но он не догадывался, что в действительности я смотрел на Бетти, лежавшую за ним. Она засунула руки между бедер и каталась из стороны в сторону. По ее телу – с ног до головы – то и дело пробегала дрожь.

Каждая жилка в моем теле взвинтилась как струна.

– Мальчик, я не хочу, чтобы ты ненавидел меня, – говорила она мне чуть позже в кафе «Клык пантеры». Я угостил ее сосисками с обдирным хлебом и приправой из овощей за двадцать пять центов, которые дал мне Руфус за то, что я сидел на страже.

Сам Руфус распрощался с Бетти, едва застегнув молнию на брюках.

– Куда ты идешь? – Бетти приподнялась на колени.

– Мне надо домой, любезная, – он был вполне удовлетворен.

– А как же я?

Но Руфус не ответил, бросил мне двадцатипятицентовую монету и зашагал прочь по улице, залитой лунным светом. У меня не укладывалось в голове: как можно быть таким глупым, чтобы оставить Бетти.

– Я не могу вас ненавидеть. Вы мне ужасно нравитесь.

Бетти улыбнулась и взяла меня за руку так, как проделывала это со своими хахалями.

– Конечно, мне не стоило заниматься этим с Руфусом, но знаешь, иногда девушка вдруг находит в мужчине нечто такое, чего в нем на самом деле нет. Ты понимаешь, о чем я, а, голубок?

– Угу. – Ну, разве мог я что-нибудь возразить ей?

– Ты славный малыш, Изи. И ты сделал доброе дело для Бетти. Понимаешь, мужчина, которому совершенно безразлична девушка, с которой он занимается тем, чем мы занимались с Руфусом, может тем не менее доставить ей удовольствие. Но потом, когда сделает свое дело, он вспоминает, что девушка ему совсем не нравится, а поэтому быстро натягивает штаны и бросает ее, как бумажку в туалете.

Бетти очень больно сжала мне руку, но я терпел и желал только одного – оказаться на месте мужчины, с Бетти, в том самом укромном местечке. Я бы оставался с ней, пока не взойдет солнце, пока не созреет хлопок, пока реки не потекут вверх по холмам.

Вот и теперь желание помочь ей обуяло меня вновь. Впрочем, оно и не исчезало все минувшие годы.

Я отправился спать с мыслями о Руфусе. Несколько дней спустя вечером он вразвалку зашел в бар Корчерана в поисках Бетти и застал ее там в обществе Марлона и Андре Плая.

Андре основательно порезал Руфуса, и месяц спустя тот умер от заражения крови.

Бетти не плакала о нем, как не плакал и я.

Глава 26

Меня разбудили две вороны, вышагивавшие по капоту моей машины, покрытому тонким слоем росы. Я спал, сидя за рулем. Левое плечо задубело, и я мысленно помолился о том, чтобы не случилось заражения крови, как у Руфуса.

Вороны находились близко друг от друга, их хвосты соприкасались между собой. Смотрели они в разные стороны, как бы друг другу в спину.

Мне бы хотелось иметь товарища по оружию, на которого я смог бы положиться. В сущности, друзей, кроме Крысы, у меня и не было. А положиться на него означало «испытать удовольствие» от впившихся в кожу иголок дикобраза.

Когда я пошевелился, одна из ворон тут же улетела. Зато другая навострила клюв и стала внимательно меня осматривать. В ее тупом взгляде отразилась вся сущность животного, воспринимавшего меня как себе подобного, оценивающего мои возможности и классифицирующего меня как дурака.

Даже выйдя из машины, хлопнув дверцей, я не избавился от моего черного ангела. Ворона лишь слегка отпрыгнула в сторону, по-прежнему не сводя с меня глаз, не переставая удивляться отвратительной человеческой медлительности. Она каркнула своей трусливой подруге, когда я отливал на ствол дерева. Я чиркнул спичкой, закуривая, она разинула клюв и расправила крылья.

– На что ты смотришь? – спросил я ее через некоторое время.

В ответ она спрыгнула с капота и клюнула веточку.

Когда я снова сел за руль, то почувствовал запах, который, вероятно, учуяли и вороны: запах больного зверя, который так ослаб, что даже не мог почистить шкуру.

Я завел мотор, и вороны наконец улетели. Выезжая из-под ивы, я увидел, как они кружат над деревьями, и поехал в отель на улице Мейн, чтобы пополоскаться в бассейне. Потом принял душ и побрился. Снова позвонил в «Ремо», но было еще слишком рано, и там никого не оказалось. Мне надо было как-то убить время, но бездельничать не хотелось. Я был слишком взвинчен, чтобы читать газету, и не знал, где можно укрыться от жары. В голове роились всякие мысли, одна другой хуже.

Можно было поехать к Джону, обсудить с ним один из вариантов решения проблемы с Крысой. Но я чувствовал себя недостаточно окрепшим для этого и решил поехать на бульвар Уилшайер, 52, где располагалось калифорнийское отделение компании «Сейв-Ко». По крайней мере, она не представляла угрозы для жизни.

Компания «Сейв-Ко» помещалась в одном из