Забытое дело Калевалы - Анна Князева

Она огляделась. Здесь все было как в прошлый раз: большой антикварный стол, изогнутый монитор. За ними – кресло с подлокотниками. В углу стоял остекленный шкаф. Ничего лишнего. Кабинет был безличным, будто его готовили к сдаче.

Стерхова обогнула стол. Провела рукой по деревянной панели на стене. Постучала костяшками – глухо. Сдвинулась в сторону. Снова постучала – стук прозвучал звонче, выдавая пустоту.

Она обернулась, взяла со стола ножницы, провела пальцами по стыку между панелями. Нащупала зазор, вставила лезвие ножниц. Панель не поддалась. Стерхова нажала сильнее – край отошёл. Просунула пальцы в щель и потянула.

Панель двинулась рывками, со скрипом. За ней открылась неглубокая ниша с железной дверцей. Открыть ее без ключа было невозможно.

Она выключила свет и села в кресло Лайтинена. Сначала на край, потом откинулась на спинку и приняла его позу. Руки легли на подлокотники. Сидела так, не двигаясь, несколько минут.

На столешнице стояла фарфоровая сова. Белая, с коричневым клювом, сколом и трещиной, невидимой в темноте. Глаза совы смотрели прямо на неё.

Стерхова замерла.

Сова стояла чуть криво, когтистые лапы вцепились в подставку с золотистым ободком. Стерхова потянулась, но трогать сову не стала.

Она не знала, сколько прошло времени: десять или двадцать минут. Может быть полчаса.

Внизу хлопнула дверь. Не та – далеко и глухо. Не к ней.

Потом послышался металлический скрежет с заднего двора. Тяжелый удар о ставень или решетку. Дрогнуло окно. Распахнулась створка, и внутрь пролезла рука.

Лайтинен подтянулся, перевалился через подоконник и встал на пол. Его глаза щурились, привыкали к темноте. Потом нащупали Стерхову.

– Что вы тут делаете?

Она стояла у двери. Телефон был зажат в руке.

– Жду вас.

Пауза.

– Давно. Вас ведь предупредили.

Дверь распахнулась и в кабинет ворвался оперативник. В его руках был пистолет. Ствол смотрел на Лайтинена.

Тот вскинул руку и почти успел – пальцы уже скользнули за ремень. Ствол показался лишь на секунду. Оперативник бросился на него, перехватил запястье. Короткое движение, и рука завернулась за спину.

Лайтинен рванулся, но безрезультатно.

Оперативник забрал пистолет и сунул за пояс. Достал наручники, защёлкнул на запястьях. Потом быстрыми движениями обыскал Лайтинена – бока, бедра, ноги.

Стерхова подошла, протянула руку ладонью вверх.

– Ключ от сейфа.

Лайтинен молчал и смотрел мимо неё. Глаза сузились, губы сжались.

Оперативник ткнул его в плечо – коротко, резко. Лайтинен качнулся, но устоял.

Достал из заднего кармана ключ. Развернулся, швырнул на пол.

– Откроете сами.

Оперативник нагнулся, поднял ключ. Протянул Стерховой. Она взяла, подошла к сейфу. Вставила ключ. Повернула.

Щелкнул металл, и дверца открылась. Стерхова заглянула внутрь. Ничего не трогала, но взгляд отвела не сразу.

На верхней полке лежала чаша. Тёмное серебро с потёртым венцом. Чуть в стороне – массивный крест. Ниже были пустоты между предметами. Пыльные следы, будто что-то убрали.

В глубине – сразу не разглядеть – тусклый металлический блеск. Край оклада. Угол иконы. Ровные пачки купюр, стянутые бумажными лентами.

Пустоты сейфа дышали. Между чашей и крестом лежало что-то крупное, что забрали и унесли. Остался пыльный прямоугольник.

В ту же минуту в кабинет вошел Занин. С порога увидел Лайтинена в наручниках, Стерхову – у открытого сейфа.

Остановился. Помолчал.

– Фиксирую. Понятые есть?

Телефон Стерховой зазвонил. Она посмотрела на экран.

«Мама».

На секунду задумалась – и нажала на кнопку «сбросить».

Глава 34

Сова

Опись содержимого сейфа и обыск кабинета закончились на рассвете. Свет в кабинете Лайтинена горел все это время. Когда его потушили, кабинет погрузился в серые сумерки.

Лайтинен сидел в своём кресле: спина прямая, плечи развёрнуты. Он не выглядел сломленным – скорее собранным, как человек, который знал, что этот день когда-нибудь настанет, и успел приготовиться. Его руки в наручниках лежали на столе. Пальцы были расслаблены.

Оперативник стоял у стены, сложив руки на груди, и не отводил от него взгляда.

Дверь открылась. В кабинет вошла Стерхова, приблизилась к столу и села напротив. Положила перед собой бланк протокола, достала ручку. Потом включила диктофон – щёлкнула кнопка, загорелся красный глазок. Сдвинула его в сторону, чтобы не мешал.

– Фамилия, имя, отчество, – заговорила она.

Лайтинен повернул голову. Посмотрел на неё – спокойно, с лёгким оттенком любопытства.

– Вы и так знаете.

– Назовите.

Последовала пауза. Он не тянул – просто проверял ее реакцию.

– Лайтинен Валерий Николаевич.

– Год рождения.

– Тысяча девятьсот семьдесят седьмой, – ответил коротко, без интонации.

Стерхова заполнила строки.

– Лихитченко…

Лайтинен чуть приподнял бровь.

– Что?

– Где она?

Он усмехнулся – скупо, без звука.

– Откуда мне знать… Уехала. Улетела.

Стерхова подняла голову. Смотрела на него, не мигая.

– Она лежала в холодильнике. Я нашла. За что вы её убили?

Тишина стала плотной. Лайтинен смотрел ей в глаза.

– Не понимаю, о чём вы. – Он тяжело сглотнул.

Стерхова не ответила.

– Лихитченко жила в одном коттедже с Парфеновым. Слышала ваш разговор. После этого вы её убили.

Лайтинен усмехнулся с лёгким наклоном головы.

– Серьёзное обвинение.

– Кто видел её последним?

– Наверное, тот, кто убил. Точно не я.

– Зачем вы держали её в холодильнике? Почему не избавились от тела сразу?

Он молчал.

– Зачем? – повторила она.

Лайтинен поднял глаза. Посмотрел не на неё – выше, в потолок, будто там был ответ.

– К чему это? Вы уже всё решили.

Стерхова провела ладонью по протоколу.

– Проверяю, что из этого вы скажете сами.

Она помолчала. Потом произнесла медленно, разделяя паузами каждое слово.

– И что скажет Артур Саркисов. Он задержан.

Лайтинен не изменился в лице. Только пальцы чуть сжались.

– Он скажет…

Стерхова резко сменила тему.

– Дорога в Вуори. Чёрный мотоцикл. Кто меня сбил? Вы?

Лайтинен молчал. Смотрел на неё ровно, без вызова.

– Не докажете.

– Водитель не тормозил. – Она сделала паузу. – Прицельно шёл на меня.

Лайтинен коротко усмехнулся.

– Надо было стрелять. Так вернее.

– Кто был на мотоцикле?

– Киньямяки.

Стерхова записала. Ручка скрипнула по бумаге.

– Приказ отдавали вы?

– Нет.

– Кто отдавал?

Он пожал плечом – лёгкое движение, почти незаметное.

– Не знаю. Наверное, вы ему не понравились.

– Где сейчас Киньямяки?

Лайтинен перевёл взгляд на окно.

– Не знаю.

– Мы его найдем.

Он повернулся к ней. Глаза были спокойными с легким прищуром.

– Можете не искать.

Стерхова подняла голову.

– Почему?

– Он трус. Долго не выдержит. Сам к вам придёт.

Она не спорила. Просто записала. Ручка бежала по бумаге ровно, без нажима.

Дверь приоткрылась.

Из коридора донесся отчетливый голос Занина:

– Звонили из дежурки. Киньямяки сам пришёл. С адвокатом.

Лайтинен повернул голову к двери, потом обратно к