Забытое дело Калевалы - Анна Князева

– Не берёт.

Голос звучал глухо – стены глушили звук, прижимали его к земле.

Мелентьев закрыл дверцу холодильника. Не спеша, сначала придержал, потом нажал до щелчка. Металл коротко звякнул.

– Идёмте в склад. Там возьмёт.

Они пошли назад по коридору. Свет фонаря выхватывал те же стены, ту же сырость. Шагали ровно, без спешки. Стерхова чувствовала холод в пальцах – не от воздуха, от гладкости телефона, который так и не убрала.

В складе стояла тишина, только гул вентиляции где-то под потолком.

Мелентьев набрал номер. Приложил трубку к уху. Подождал.

– Дежурная часть? Капитан Мелентьев. Обнаружен труп. Высылайте оперативную группу с подкреплением на склад базы отдыха «Сампо Ранта».

Стерхова стояла рядом с ним, смотрела в одну точку на стене и не двигалась. Пальцы сжали корпус телефона до побелевших суставов.

Мелентьев убрал телефон.

– Ждём. – Сказал это тихо, но быстрее, чем нужно.

Она кивнула. Потом медленно, будто с усилием, сунула телефон в карман пиджака. Взгляд всё ещё отсутствовал – не расфокусированный, а сосредоточенный на чём-то внутри.

Мелентьев повернул фонарик. Свет упал на бетонный пол – ровный, холодный круг. Он отошёл к воротам, прислушался.

Стерхова смотрела в ту сторону, где осталось тело.

Они сидели на ящике – рядом, почти касаясь плечами. Склад молчал. Только вентиляция под потолком тянула ровную ноту, да где-то в углу щёлкал остывающий металл.

Стерхова уперлась взглядом в ворота.

– Только бы Лайтинен не приехал первым, – сказала она негромко, без интонации.

– Может. – Мелентьев провёл ладонью по колену. – У него наверняка есть осведомитель в дежурке.

– Пугаете?

– Давайте к воротам. Поближе. Если что, бегите к катеру и уплывайте. Я задержу.

Стерхова не ответила сразу. Потом проговорила:

– Если успею…

Мелентьев замер. Повернул голову к выходу, прислушался.

Стерхова поймала его взгляд:

– Что?

– Кажется, они уже здесь.

Тишина. Натянутая, как струна перед разрывом.

С улицы донёсся звук подъезжавшей машины. Двигатель сбросил обороты, под колесами захрустел гравий.

Мелентьев схватил Стерхову за руку. Рывком поднял, потащил к воротам. Они встали у штабеля ящиков.

Машина остановилась, хлопнули дверцы. Одна. Вторая. Третья. Снаружи коротко перебросились словами – тихо, сквозь зубы.

Мелентьев на секунду закрыл глаза.

– Их трое, – шепнул чуть слышно.

Быстрые, уверенные шаги приближались к воротам склада.

Громыхнул замок, ворота распахнулись. В склад ворвался свет – белый, резкий, от фонарей, направленных внутрь. Он резал глаза, заставлял щуриться.

Сначала три силуэта. Потом, когда привыкли глаза, Стерхова разглядела лица. Первым вошел Лайтинен. За ним Киньямяки и Артур.

Взгляд Лайтинена остановился на них. На долю секунды он замер – будто не сразу понял, кого видит.

Мелентьев сделал шаг вперёд и ударил Киньямяки в лицо кулаком. Киньямяки качнулся. Мелентьев задел его плечом, потерял равновесие. Киньямяки упал с запозданием, ударился затылком о бетон.

Мелентьев кинулся на Артура – сцепился с ним, толкнул на землю.

– Бегите!

Стерхова застыла на долю секунды – тело послушалось не сразу. Потом сорвалась с места, пробежала мимо Лайтинена, не задев, выскочила за ворота.

На улице – темень. Ни фонарей, ни луны. Только свет от склада жёлтым прямоугольником на земле.

Гравий под ногами зашевелился. Камни разъезжались под подошвами. Стерхова бежала, широко расставляя ноги, чтобы не упасть.

На бегу обернулась.

Лайтинен бежал за ней быстрее, чем она ожидала. Тяжёлое дыхание слышалось всё ближе.

Из склада доносились глухие, сдавленные крики, потом прозвучал выстрел.

Второй выстрел пришёлся в её сторону. Короткий, хлёсткий, он ударил по воздуху, свистнул над ухом. Пуля ушла в кусты, треснула ветка.

Стерхова прибавила скорости: только вперёд, только быстрее.

Ноги несли её к берегу – туда, где темнота была гуще, где кончался гравий и начиналась земля. Она споткнулась о ржавые рельсы, вросшие в грунт. Нога подвернулась. Боль пронзила лодыжку – острая, как удар ножом. Стерхова застонала сквозь зубы, но не замедлилась.

Дыхание сбилось. Воздуха не хватало, лёгкие жгло.

Третий выстрел ударил ближе.

Она на ходу скинула пиджак – бросила в сторону. Ветки хлестали по лицу – мокрые, жёсткие. Стерхова не сбавляла скорости. Берег шёл под уклон, земля стала мокрой и скользкой. Нога скользнула, она удержалась, едва не сорвавшись вниз.

Впереди, в темноте мерцала вода.

Выбора не было. Она с разгона бросилась в воду.

Холод ударил в грудь, перехватил дыхание, стиснул лёгкие. Тело дёрнулось, но руки уже гребли – резко, не думая.

С берега послышался хриплый голос Лайтинена:

– Стерхова!

Ударил ещё один выстрел.

Она нырнула, уши сдавило, сердце стучало где-то в горле. Проплыла под водой и вынырнула. Сделала судорожный вдох.

Стерхова обернулась – берег отодвинулся.

Она поплыла вдоль берега, туда, где не было огней. Вода была ледяной, руки не гнулись, но она заставляла их работать.

Глава 30

На пределе

Стерхова закашлялась, схватила ртом воздух. Ноги не слушались – тянулись, не откликаясь, не помогая держаться на поверхности. Руки работали рывками: гребок, пауза, гребок. Ритма не было.

Берег виднелся смутно – тёмная полоса чуть темнее воды. Стерхова держалась ближе, не выходя на открытую воду.

С берега донёсся голос Лайтинена. Он не кричал, говорил спокойно. Анна перестала дышать. Замерла. Руки под водой продолжали двигаться – коротко, автоматически, чтобы не уйти на дно.

Луч фонаря прошёл по воде метрах в пяти. Стерхова снова ушла под воду. Там, в темноте, открыла глаза и увидела собственные руки, сжатые в кулаки. Луч скользнул влево, вправо и ушёл. Она вынырнула на поверхность и поплыла.

Холод возвращался волнами – то отпускал, давая передышку, то сжимал заново, так что зубы начинали стучать, а дыхание срывалось.

Выбраться на берег Стерхова пыталась несколько раз. Первый – неудачно. Послышались голоса, и она повернула назад, не коснувшись дна.

Поплыла дальше – вслепую, на одних руках.

Нащупала дно ногой, но увидела свет и ушла обратно, погрузившись в воду с головой.

Берег – глинистый и высокий. Окоченевшие пальцы не зацепились, и она соскользнула в воду.

Плыла, пока не закончились силы.

Снова к берегу. Кусты у самой воды.

Нащупала илистое дно. Нога подвернулась и Стерхова ударилась коленом о камень. Встала на четвереньки. Схватилась за камень. Поднялась.

Она стояла, согнувшись. Дышала открытым ртом. Голоса больше не звучали. Над озером повисла тишина. Стерхова сделала шаг. Второй. Спотыкаясь, держась за ветки, двинулась в темноту. Под ногами хлюпала грязь. Кусты шевелились от ветра, цеплялись за мокрую одежду.

На суше тело слушалось ещё хуже. Руки