Забытое дело Калевалы - Анна Князева

Он говорил без смущения, даже с гордостью. Стерхова писала, не поднимая глаз.

– Кто вызвал милицию?

– Директор. Нас разняли. В результате – всё обошлось. Даже в отделение не забрали.

Стерхова подняла голову.

– Как удалось избежать?

Переяйнен снисходительно усмехнулся.

– Спасибо участковому. Он всё уладил.

– Откуда взялся участковый?

– Сидел в микроавтобусе.

Пауза.

– У Сыромятникова.

Стерхова замерла.

Ручка остановилась, не дописав слово.

Она посмотрела на Мелентьева.

Из коридора послышались шаги – кто-то прошёл мимо двери. Шаги затихли, удаляясь.

Стерхова отложила ручку и перевела взгляд на старика.

– Знаете его?

– Участкового? Знаю.

– Имя?

Переяйнен помолчал, будто решал, стоит ли говорить.

– Лайтинен. Валера, его сын учился в моём классе.

– Микроавтобус стоял у школы?

– У перекрёстка. – Переяйнен махнул рукой в сторону окна. – Оттуда школьный двор как на ладони.

– Лайтинен ждал Сыромятникова?

Переяйнен пожал плечами – они поднялись и кости проступили под клетчатой тканью рубашки.

– Сказал, что приехал за сыном. Только сына в тот день в школе не было. Валерка вместе с классом уехал в Петрозаводск. Зачем соврал – непонятно.

Стерхова переглянулась с Мелентьевым.

Он сидел неподвижно. Лицо ничего не выражало, но под кожей заходили желваки.

Переяйнен ждал, поглядывая то на Стерхову, то на Мелентьева.

Стерхова снова заговорила.

– Хотела спросить.

Она закрыла блокнот. Провела ладонью по обложке.

– Знаю, что вы увлекались историей…

Переяйнен перебил её – живо, с готовностью:

– Курировал школьный музей!

Стерхова понимающе кивнула.

– Откуда в семье Кеттуненов могла оказаться старинная монетка «чешуйка»?

Переяйнен ответил сразу, будто ждал этого вопроса.

– Нашли. Клад. В походе с учениками. Юхо Кеттунену досталось несколько монет.

Он произнёс это легко, без тени сомнения.

Стерхова кивнула и встала.

– Спасибо, Виктор Ильич. Вы помогли нам.

Переяйнен тоже поднялся – с видом человека, который выдержал экзамен и на все вопросы ответил верно.

Стерхова кивнула Мелентьеву.

Тот встал, обошёл стол и распахнул дверь перед стариком. Они оба вышли в коридор.

Мелентьев вернулся через десять минут. Сел за стол, посмотрел на Стерхову.

– Парфенов не приходил?

Она оторвалась от работы.

– Он не придёт.

Тот нахмурился. Откинулся на спинку стула.

– Почему?

Стерхова убрала руки с клавиатуры.

Пауза.

– Он уже сделал ответный ход.

Мелентьев молчал. Смотрел на неё, ожидая продолжения.

Она ничего не добавила.

Глава 26

Перехват

Окно справочного было маленьким – как бойница. Внутри, за стеклом, сидела женщина с тусклыми глазами и бейджем «Карпова».

Стерхова уперлась локтями в холодный пластик.

– Хочу навестить больного Сыромятникова в сорок четвёртой палате.

Карпова перелистнула страницу журнала, потом ещё одну. Провела пальцем по строчкам.

– Подождите…

Наконец подняла глаза.

– Есть такой.

– В каком он состоянии? – спросила Стерхова.

– К нему никого не пускают.

Анна не стала спорить. Спросила:

– Кем введено ограничение? На каком основании?

Карпова потянулась к телефону. Её пальцы – короткие, с квадратными ногтями – набрали номер.

– Проведите меня к главврачу, – сказала Стерхова. Не громко. Без нажима – как продолжением разговора.

Карпова сказала в трубку несколько слов и положила её на рычаг.

– Сейчас за вами спустятся.

В вестибюле больницы было душно. Гул неоновых ламп заполнял всё пространство.

Через несколько минут к окну подошла медсестра – худая, в накрахмаленном халате и чепчике. Лицо ничего не выражало.

– Кто?

Стерхова показала удостоверение. Медсестра кивнула.

– Следуйте за мной.

Она зашагала к лифту, не оборачиваясь. Нажала кнопку вызова, дверь открылась. Палец медсестры нажал на кнопку «4» – и остался там, когда лифт поехал.

Тросы за стеной гудели низко, на грани слышимого.

Они вышли на четвёртом этаже. На стене висела табличка: «Неврологическое отделение № 2». Коридор уходил в обе стороны. Двери закрыты. Ни голосов, ни шагов. Только белый и ровный свет без теней.

Медсестра подошла к ближайшей двери, стукнула и сразу открыла.

– Евгений Борисович, здесь к вам из полиции.

Из-за стола поднялся главврач – грузный, в белом халате, надетом поверх тёмного пиджака. Лицо мясистое, брови густые, сросшиеся.

– Что такое?

Стерхова шагнула в кабинет. Развернула удостоверение. Предъявила.

– Следственный отдел. Подполковник Стерхова.

Главврач указал на стул.

– Присаживайтесь. Чем могу быть полезен?

– У вас в отделении лечится Сыромятников. Мне нужно знать его диагноз и состояние.

Он не шелохнулся. Только прищурился.

– Состояние тяжёлое. Закрытая черепно-мозговая травма, посттравматическая энцефалопатия.

– Когда поступил?

– Две недели назад.

– Откуда доставлен?

Главврач щёлкнул мышкой. Экран засветился.

– Сыромятников доставлен с адреса проживания. По предварительным данным – бытовое падение. Удар затылочной областью.

Стерхова кивнула. Бытовое падение. В своей квартире.

– Мне нужно с ним поговорить.

– Это невозможно. По крайней мере сейчас. Его состояние нестабильно.

– Я расследую дело об убийстве четырёх человек.

Главврач перевёл взгляд на неё.

Пауза. Слишком короткая для человека, который услышал такое.

– Их убил Сыромятников?

Стерхова смотрела на него, ничего не объясняя.

– Мне надо с ним поговорить.

– Это исключено.

– Вы, наверное, шутите?

– Нисколько.

– Отказ зафиксируем? – вопрос повис в воздухе.

Тишина стала плотной, почти осязаемой.

– Письменно, – добавила она, выдержав паузу.

– Если потребуется, – ответил главврач.

– Когда будет возможность поговорить с Сыромятниковым?

– Не раньше, чем через несколько дней.

Стерхова помолчала. Потом достала из кармана визитку – белый прямоугольник без лишних надписей – и протянула через стол.

– Сразу же позвоните.

Главврач взял карточку.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и вышла в коридор. Дверь закрылась коротко, с металлическим щелчком, который прозвучал словно точка.

Стерхова недолго постояла, глядя на лифт. Потом свернула к палатам. Где-то далеко дребезжала металлическая тележка.

Она шагала медленно.

Двери с табличками: 41, 42, 43.

У сорок четвертой она остановилась.

Из палаты донёсся чуть слышный звук. Анна тронула ручку.

В тот же момент кто-то взял ее за локоть. Сжал руку так, что не вырваться.

Она обернулась.

Главврач указал ей в сторону лифта.

– Вам – на выход.

Стерхова вошла в кабинет, закрыв за собой дверь.

Там за столом сидел Мелентьев. У окна, сложив руки на груди, стоял Занин.

Криминалист кивнул на бумаги, лежавшие на столе ровной стопкой.

– Как обещал. По готовности.

Стерхова подошла к столу.

– Заключение экспертизы?

– Вместе со всеми бумагами из мусорной корзины, – качнул головой Занин.

Она подняла глаза. Смотрела ровно, без напряжения.

– Если коротко?

Занин беззвучно усмехнулся.

– Коротко не получится. Но могу попробовать.

Он взял верхний лист. Пробежал глазами, перевернул.

– Бумага и чернила – разного времени.

– Что по содержанию?

Криминалист отложил документ. Взял другой – пожелтевший, с мятыми краями.

– Приказ НКВД с грифом «секретно». Двенадцатое августа сорок первого года. О срочной эвакуации через акваторию Ладожского озера.

Он читал и одновременно водил пальцем по строчкам:

– «Конфискованных