Забытое дело Калевалы - Анна Князева

– Выходит, Парфенов соврал. Но зачем?

– Он тоже в деле. Как администратор, который умышленно дал мне другой номер, переселив старика.

– Значит, записка не имеет отношения к Лихитченко?

– Скорее всего, нет. – Она замолчала. – Привезите сюда криминалиста и постановление на осмотр соседнего номера.

Мелентьев посмотрел на часы.

– Завтра?

Стерхова покачала головой.

– Лучше сегодня. У нас мало времени.

– Понял. Сегодня.

Мелентьев встал и пошел к двери.

– Ультрафиолетовую лампу возьмите, – сказала Стерхова.

Мелентьев кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Глава 24

Память об отце

Кабинет хозяина «Сампо Ранта» располагался на втором этаже главного корпуса.

Коридор был узким, с окном в торце. Она постучала.

Из кабинета послышалось:

– Да!

Стерхова вошла.

Лайтинен стоял у окна спиной к ней. Она остановилась у входа. Дверь за спиной закрылась – сработал доводчик.

Он говорил по телефону. Коротко, отрывисто:

– Позже перезвоню.

Телефон убрал не сразу. Секунду держал в руке и смотрел в окно. Из приоткрытой створки тянуло сыростью и запахом сосновой смолы.

Лайтинен повернулся.

– Анна Сергеевна? Не ожидал. Проходите.

Она подошла к столу и села. Стул оказался низким – пришлось поднять голову.

На рабочем столе папки сложены ровной стопкой, ручки – в стакане, монитор выключен. Никаких бумаг.

У письменного прибора – крупная статуэтка. Фарфоровая белая сова с расправленными крыльями. На коричневом клюве – небольшой, но заметный скол. От него тянулась темная трещина, тонкая, как паутина.

Стерхова задержала взгляд на сове.

Лайтинен это заметил.

– Память об отце, – сказал он спокойно. – Привёз из Финляндии.

Стерхова кивнула и открыла блокнот.

– Валерий Николаевич. Нужно уточнить несколько моментов.

Он обошёл стол, сел в своё кресло и откинулся на спинку.

– Слушаю.

Она не смотрела на него. Писала.

– По делу Кеттуненов…

Лайтинен коротко усмехнулся.

– Уже возбудили? Быстро. – Он наклонил голову, рассматривая Стерхову. – Или это неофициальный интерес?

Она подняла глаза. Посмотрела на него – холодно, ровно.

– Николай Петрович Лайтинен – ваш отец.

– Мой.

Она положила ладонь на стол. Жест спокойный, открытый.

– Работал в этом районе.

– Участковым, – сказал Лайтинен.

Она кивнула. Перевернула страницу, разгладила.

– Знал территорию.

– Как любой участковый.

Лайтинен помолчал. Сцепил пальцы на столе и посмотрел на неё в упор.

– Вы сейчас что пытаетесь установить? Знание территории или его причастность?

Стерхова подняла глаза.

Ничего не сказала. Только смотрела.

В кабинете стало тихо. Было слышно, как за окном в соснах шумит ветер.

Лайтинен выдержал взгляд. Глаза не отвёл. Но пальцы на столе сжались сильнее.

Она заглянула в блокнот.

– Как раньше использовалась территория базы?

Лайтинен откинулся в кресле. Сцепил руки на затылке.

– Семейная усадьба. Ещё до войны.

– А как насчёт окрестностей?

– Как и весь остальной район. Лес, охота. Военные…

– Военные? – Анна уточнила: – А если конкретнее.

Он холодно улыбнулся, но до глаз улыбка не дошла.

– Деталей не знаю. Здесь не служил. Вы же не думаете, что я храню военные карты сороковых годов?

Стерхова не стала записывать. Смотрела на него.

– Говорите о финских укреплениях?

Лайтинен потянулся к сове. Чуть повернул её – так, чтобы скол на клюве оказался в тени.

– Они здесь повсюду.

– В окрестностях «Сампо Ранта»?

Лайтинен равнодушно пожал плечами. Плечи поднялись и резко опустились.

– Если и были, вы их не найдёте.

Стерхова напряглась. Почувствовала рёбра – боль напомнила о себе.

– Уверены?

– Это Карелия. Здесь всё быстро зарастает.

– Ваш отец мог знать такие места?

Лайтинен смотрел на сову. На трещину, которая шла от скола.

– Мог.

– Рассказывал? Например, о катакомбах линии Маннергейма?

Он перевёл взгляд на Анну.

– Об этом я никогда не слышал.

Стерхова не поменяла интонацию. Спросила походя, между делом – будто уточняла деталь, которая ничего не решала:

– А вы знаете?

Лайтинен глядел на неё внимательно. Дольше, чем раньше. Глаза сузились, но лицо оставалось спокойным.

– Про что?

– Про финские катакомбы.

Лайтинен молчал. Пальцы лежали на столе неподвижно.

– Вы это в материалах дела увидели или сами придумали?

Стерхова закрыла блокнот.

– Понятно.

Ее взгляд устремился на сову и остановился на сколе возле хищного клюва.

– Кто в администрации «Сампо Ранта» принимает решение о заселении?

Лайтинен смотрел на неё. Взгляд потяжелел.

– Вы перескакиваете.

Стерхова не повысила голоса. Повторила – так же ровно, так же спокойно:

– Кто принимает решение о заселении?

Лайтинен моргнул. Пауза затянулась – он явно не ожидал такого вопроса.

– Дежурный администратор.

– Он вправе переселять постояльцев?

Лайтинен чуть наклонил голову.

– Теоретически.

– А практически?

– Мы такое не практикуем. У нас система бронирования.

Стерхова кивнула.

– Значит, переселение можно считать форс-мажором?

Лайтинен помолчал. Провёл большим пальцем по основанию статуэтки.

– Если хотите – да.

– Без вашего согласования это возможно?

– В принципе – да. – Он сделал ударение на первом слове, но тут же добавил: – Но не в летний период.

– Бывает так, что документы оформлены на один номер, а человек проживает в другом?

Лайтинен поднял голову. Голос стал жёстче – впервые за весь разговор.

– У нас – никогда. Вы сейчас намекаете на подмену документов?

Стерхова молчала. Смотрела на него, не отводила глаз.

– То есть без вашего ведома никто никого не переселяет?

Лайтинен чуть слышно выдохнул.

– Летом – нет.

– Сейчас август.

Он перевёл взгляд на сову. Провёл пальцем от скола вниз, по тёмной линии трещины.

– Задавайте вопросы прямо, Анна Сергеевна.

Стерхова смотрела на его руки. Чистые. Очень чистые. Ногти коротко острижены, на них ни полос, ни заусенца.

– Уже задала.

Он не ответил. Смотрел на неё.

Телефон зазвонил резко. В тишине кабинета звук ударил по ушам.

Анна взяла трубку, не глядя на экран.

– Да…

Голос Мелентьева:

– Мы с криминалистом Заниным у восьмого коттеджа. Он на месте.

– Ждите там.

Она отключилась. Телефон ещё секунду оставался в ее руке – она держала его, не убирая. Смотрела на белую сову.

Перевела взгляд на Лайтинена.

Он не двигался.

Стерхова встала.

– Вам лучше пойти со мной.

Не спросила. Не предложила. Сказала.

Лайтинен тоже посмотрел на сову. Поставил её ровнее. Провёл ладонью по столешнице. От края до края.

И только после этого встал.

– Хорошо.

Стерхова была уже у двери, когда он достал телефон и набрал номер.

– К восьмому коттеджу. Сейчас.

Дорожка вела от главного корпуса к коттеджам. Под ногами хрустел гравий – Стерхова слышала каждый шаг. Лайтинен шёл за ней, не обгоняя. Она спиной ощущала его присутствие.

Окна в коттеджах были закрыты. Жалюзи опущены, шторы задёрнуты. Ни одного лица у стекла. База казалась вымершей – только сосны, гравий и серое небо.

Они