Забытое дело Калевалы - Анна Князева

– Тебя могут снять с дела. Лидия Ремшу написала рапорт. Вопрос на рассмотрении у Яковлева. Будет служебная проверка.

Стерхова положила ручку на край стола. Та покатилась к краю, упала на пол.

– Сколько у меня времени? – спросила она.

Савельев помолчал. Потом ответил:

– Несколько дней.

Стерхова смотрела в окно. Серый свет, жалюзи, тень на столе. Блокнот лежал там же.

– Кто ещё в курсе?

– Пока только я. И Ремшу, конечно. Яковлев держит информацию при себе. Если что, позвоню.

Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла вдохнуть.

Связь оборвалась.

Анна положила его на стол рядом с блокнотом. Рука осталась лежать на столе. Пальцы сжимались и разжимались, будто проверяли: жива ли.

Она придвинула блокнот. Подняла ручку с пола. Буквы расплывались. Провела линию. Рука дрогнула, линия вышла кривой и ушла в сторону.

Стерхова положила ручку и встала. Стул отъехал назад, ножки скрипнули по полу.

Она подошла к двери. Каждый шаг отдавался в ребрах. Остановилась у косяка, провела по нему рукой.

Вернулась. Села на край кровати и наклонилась вперёд. Ладони упёрлись в колени. Боль в ребрах не отпускала ни на минуту. Плечи тянуло вниз.

Вдох. Выдох.

И еще.

Вдох. Выдох.

В дверь постучали. Стерхова выпрямилась.

Послышался голос:

– Уборка.

Стук повторился.

Она поднялась с кровати, открыла дверь.

На пороге стояла та же горничная. Ведро, фартук, косынка. Глаза не поднимала. Смотрела на порог, на ручку двери, на что угодно, только не в глаза Стерховой.

– В номере чисто, – сказала Анна.

Ведро чуть качнулось, вода плеснула за край.

– Я должна протереть пыль. У меня график.

Стерхова постояла. Затем отступила. Женщина вошла, поставила ведро у стола. Двигалась резко, по сторонам не смотрела. Тряпка заходила по подоконнику и перешла на стол.

– Сосед ваш… тоже не любит, когда убираюсь. Курил прямо в комнате. – Она ткнула пальцем. – Видите? Прожег горящей сигаретой.

Стерхова подошла, наклонилась к столу. На нем темнело небольшое пятно: края оплавлены, внутри – чёрный след.

– Кто здесь жил до меня?

Горничная окунула тряпку в ведро, сполоснула, отжала.

– Говорю же… Сосед ваш, старик.

– Парфенов?

Женщина разогнулась. Поправила косынку.

– Его переселили перед тем, как вы заехали в этот номер.

Стерхова смотрела на нее, не моргая. Шагнула, сократив расстояние.

– А Лихитченко?

– Та, что пропала? Она жила в номере напротив. Там, где сейчас старик.

Горничная подняла и сразу опустила глаза. Прикрыла рот рукой. Жест получился испуганным, детским.

– Но я вам этого не говорила.

Стерхова кивнула.

Женщина подняла ведро. На пороге обернулась, будто хотела что-то добавить. Губы шевельнулись, но звука не было.

Ее шаги быстро затихли на террасе.

Стерхова закрыла дверь на задвижку и прислонилась к косяку.

На столе лежала карта, блокнот и копии показаний – Стерхова разложила их веером, чтобы видеть всё сразу.

Она открыла чистую страницу. Взяла ручку. Писала не глядя. Закончив, перечитала последнюю фразу:

«Слишком чисто.»

Дом Кеттуненов – хлорка. Перебитый запах, который въелся в доски, в половики, в портьеры. Не уборка – уничтожение следов.

База отдыха «Сампо Ранта», номер Лихитченко – идеальный порядок. Запах стерильной чистоты. Слишком аккуратно.

Она записала.

«Факты:

Исчезновение семьи Кеттуненов.

Исчезновение Лихитченко.

Места:

Кеттунены – дом на кордоне „Черные Камни“.

Лихитченко – номер на базе отдыха „Сампо Ранта“.

Расстояние между ними:

Около двух километров.

Разница во времени:

Тридцать пять лет.»

Стерхова перечитала показания. Свела по точкам. Проверила связки.

Снова взялась за ручку.

«Следы убирают.»

Ниже, через строку:

«Совпадение по нескольким пунктам.»

Случайность? Она качнула головой.

«Системно.»

Вспомнила разговор с Лайтиненом, когда они шли по берегу, и вдруг поняла, что он говорил не о Сампо из эпоса Калевала.

«Сампо разрушен. Но обломки продолжают работать.»

Анна склонилась над блокнотом.

«Сампо – не объект.»

«Сампо – механизм контроля.»

«Процесс сохранён.»

Ниже, через строку:

«Общий элемент – не место. Не маршрут. Не исполнитель.»

Все менялось и лишь одно оставалось неизменным.

«Общий элемент – территория доступа.»

Кто имел доступ? Не тот, кто исполнял. Тот, кто открывал двери. Тот, у кого были «ключи». Тот, кто знал.

В деле Кеттуненов – Лайтинен-старший. Кордон, лес, дороги. Всё происходило на его территории. Доступ был у него.

В деле Лихитченко – Лайтинен-сын. Та же территория. Тот же лес, те же дороги.

Стерхова проверила версию через исключение. Если убрать отца из старой схемы – она разваливается. Нет контроля, нет прикрытия, нет логистики. Если убрать сына из нынешней – тоже.

Вернула обоих в схему. Связки восстановились.

«Постоянный элемент – Лайтинены.»

Ниже:

«Носители функции.»

Ещё ниже:

«Отец – сын.»

Она смотрела на строчки. На то, как одна фамилия связала два исчезновения.

Написала крупно, в центре страницы:

«Лайтинены»

И поставила точку.

К коттеджу подъехала «Нива». Стерхова увидела её из окна. Автомобиль остановился у крыльца. Двигатель работал на холостых оборотах. Потом заглох.

Мелентьев вышел не сразу. Сидел за рулём, глядя перед собой.

Хлопнула дверца.

Мелентьев вошёл в комнату. Сел, не дожидаясь приглашения. Лицо напряжено. Скулы заострились, под глазами – тени.

Стерхова закрыла дверь. Встала напротив.

– Ремшу знает, что вещественные доказательства по делу Кеттуненов похищены.

Голос звучал глухо, через силу. Мелентьев смотрел на руки, лежащие на коленях.

– Вчера она вызвала меня в кабинет. Потребовала написать объяснительную.

– Откуда ей стало известно? – спросила Анна.

Мелентьев поднял голову. Посмотрел на неё в упор.

– Точно не от меня.

– Начальник охраны, – кивнула Стерхова.

Она подошла к столу, села на край столешницы. Боль в рёбрах напомнила о себе, но Анна не изменила позы.

– Нас поджимают.

Мелентьев не ответил. Достал блокнот, раскрыл на заложенной странице.

– Был в таксопарке. Изъял запись вызова Паутовой. Сравнил с вызовом Лихитченко. Голос тот же. Это она, а не Лихитченко вызывала такси в «Сампо Ранта».

Стерхова смотрела на него. Информация встроилась в схему, как недостающий фрагмент.

– Значит, Паутова – подставная.

– Нужно искать Лихитченко. – Мелентьев закрыл блокнот.

– Или её тело, – сказала Стерхова. – У нас всего несколько дней.

Мелентьев поднял голову. В глазах был вопрос, но он не спросил.

– Утром звонил полковник Савельев, – сказала Стерхова. – Ремшу написала рапорт. Стоит вопрос о моём отстранении.

– Понятно. – Мелентьев сжал челюсть. Под кожей заходили желваки.

Она подошла к окну и повернулась к нему лицом.