Забытое дело Калевалы - Анна Князева

Мелентьев стоял на дорожке, в нескольких шагах от террасы. Рядом – невысокий мужчина в тёмной куртке и металлический чемодан, из тех, что возят эксперты.

Они не приближались к коттеджу.

Андрей Киньямяки стоял отдельно. Шагов за десять от Мелентьева, за пятнадцать – от коттеджа. Руки в карманах, лицо бесстрастное. Не двигался. Не приближался.

Стерхова и Лайтинен подошли к Мелентьеву.

Тот протянул постановление. Лайтинен взял, не читая.

– Криминалист Занин, – сказал Мелентьев, кивнув на невысокого мужчину.

Тот поднял чемодан.

Стерхова направилась к коттеджу, поднялась на террасу, прошла мимо своей двери, остановилась у соседней. Постучала костяшками пальцев – три удара.

Парфенов открыл сразу, будто стоял за дверью. Увидев Стерхову, кивнул. Потом перевёл глаза на Лайтинена. Задержал взгляд на его лице.

Стерхова достала удостоверение.

– Следственный комитет. Стерхова. Осмотр помещения. Постановление вручено. Прошу не препятствовать.

Парфенов не ответил. Снял с вешалки шляпу и вышел из номера. Прошёл мимо нее и остановился около Лайтинена.

Дверь осталась распахнутой.

Криминалист остановился у порога. Вошёл не сразу. Сначала осмотрел номер от двери – медленно, с места, меняя угол обзора. Потом шагнул внутрь. Поставил чемодан на стол, щёлкнул замками.

Достал фотокамеру. Провёл первичную фотофиксацию – щёлк, щёлк, щёлк. Работал последовательно, по кругу: тумбочки, ящики. Проверил задние стенки, зазоры. Поднял матрас.

После этого он опустил жалюзи и задернул шторы. В комнате стало темно.

Занин достал УФ-лампу. Металлический корпус блеснул в полутьме.

Стерхова и Мелентьев стояли в коридоре, у входа в ванную. Остальные – за распахнутой дверью номера. Никто не приближался, не нарушал границу.

Криминалист работал с лампой. Водил лучом по стенам, по полу, задержался на мебели. Фиолетовый свет выхватывал старые, въевшиеся пятна. Он не комментировал.

Стерхова посмотрела на него.

Занин молча покачал головой и вышел из комнаты. Мелентьев отступил, пропуская его в ванную.

Криминалист выключил верхний свет, и ванная провалилась в темноту. Он щёлкнул переключателем лампы. Фиолетовый луч лёг на кафельную плитку. Медленно прошел вдоль раковины – белый кафель светился ровно и чисто. Задержался у стыка стены и столешницы.

Луч сместился. На секунду свет зацепился за тусклое пятнышко. Неровное, с размытым краем. Вокруг – бледное свечение.

Занин вернул луч назад. Провёл ещё раз – медленнее. Поставил рядом линейку, отступил на полшага. Сделал снимок.

Щёлк.

Стерхова смотрела поверх его плеча. Не дышала.

Криминалист сместил луч на стену душевой кабины. На светлом фоне проступили тёмные точки. Россыпь. Неровные, с размытыми краями. Разводы шли вниз и к затирочному шву. Занин приблизился, луч сузился, стал плотнее.

Точки легли цепочкой. Одна за другой, уходя к шву между плитками. Кафель вокруг них светился чуть ярче – бледная, неровная дымка. Внутри – тёмные вкрапления.

Занин задержал свет на одной из точек, подвёл линейку. Сделал снимок.

Щёлк.

Стерхова сделала шаг. Остановилась у косяка.

Он обернулся. Лампа в его руке смотрела в пол, фиолетовый свет бил в ноги.

– Есть.

Стерхова выдохнула. Не шумно – просто перестала задерживать дыхание.

Киньямяки ворвался в номер. Шагнул через порог, будто имел на это право.

Он не смотрел на Стерхову. Сразу – в ванную. Фиолетовый свет высветил его лицо – жёсткое и скуластое.

– Всё уже оформлено.

Киньямяки перевёл взгляд на Занина.

– Работайте аккуратнее. – Он говорил, не глядя на Стерхову: – Месяц назад в этом номере произошла пьяная драка. Могу предоставить акт.

Стерхова шагнула к выключателю. Вспыхнула потолочная лампа и залила ванную безжалостным светом.

– Предоставите… – Она говорила ровно, не повышая голоса. – После того, как получим результат экспертизы.

Киньямяки застыл в дверях, перекрывая выход из ванной.

Стерхова огляделась.

В углу, у стены, стояла корзина. Проволочная, белая, обычная корзина для мусора.

Она присмотрелась. Мусор в корзине не лежал – он был ровно разложен. Слишком свежий и чистый. Бумага не смята, не спрессована.

– Дайте перчатку.

Занин полез в карман. Подал – быстро и молча.

Стерхова надела её. Перчатка была тонкой, нитриловой, холодила пальцы.

Она наклонилась. Убрала верхний слой – несколько скомканных салфеток, пустую пачку от сигарет, газетную страницу. Всё свежее, без грязи, без запаха.

Под ними лежала скомканная бумага. Смятая чуть плотнее, чем остальные.

Стерхова достала ком, положила на край раковины, развернула осторожно, по сгибам. Не рвала – расправляла.

Внутри оказались три листа. Старый машинописный текст с неровными буквами. Второй – исписанный от руки. Чернила выцвели до бледно-синего, почти голубого. Бумага плотная, пожелтевшая, со старыми заломами. Не из текущего оборота. Третий – тоже машинописный, посовременнее.

Занин приблизился, поставил линейку, сделал серию снимков. Щёлк. Щёлк. Переместил линейку – ещё раз.

Щелк.

– Скомканы, но не порваны, – отметил криминалист.

– Их – отдельно, – сказала Стерхова. – Завтра с результатами экспертизы – ко мне на стол.

Занин кивнул. Убрал листы в прозрачный пакет – аккуратно, не касаясь пальцами текста.

– По готовности.

Стерхова обернулась.

Парфенов стоял в дверях ванной. Застыл, не переступая порога. Глаза его были прикованы к бумагам, к пакету, к рукам Занина, который упаковывал находку. Лицо было бледным. Шляпу держал у груди, но пальцы сжимали её слишком сильно.

Стерхова посмотрела на Мелентьева.

– Оформите повестку гражданину Парфенову.

Мелентьев начал писать.

Стерхова повернулась к старику.

– Завтра жду вас в следственном отделе города Сортавала.

Парфенов не сдвинулся с места. Смотрел на бумаги.

– Не имеете права, – сказал он тихо.

Глава 25

Как на ладони

Утро застало Стерхову в том же номере гостиницы в Сортавале.

Она не помнила, во сколько вчера легла. Просто выключила свет и заснула. Теперь сидела на краю кровати и смотрела на чашку с кофе на тумбочке.

Он остыл.

Она не сделала ни глотка.

Стерхова встала. Рёбра отозвались тупой, привычной болью. Она умылась, пригладила волосы, накинула куртку.

Звякнул телефон. Пришло сообщение от Мелентьева:

«Жду внизу».

Анна вышла из номера и спустилась во двор. «Нива» стояла у крыльца, двигатель работал на холостых. Усевшись на пассажирское сиденье, она хлопнула дверцей.

Мелентьев ни о чем не спросил. Просто вырулил на дорогу.

Следственный отдел встретил её тишиной.

Стерхова поднялась по лестнице быстро, не держась за перила. Коридор был пустой. Свет из окна в торце – серый, плоский, без теней.

Она открыла дверь своего кабинета.

И остановилась.

На столе не было монитора. Пропал и принтер. Осталось пустое место со следами пыли по краям.

Мелентьев вошёл следом. Остановился у двери.

– Распоряжение Ремшу, – сказал он, не глядя на неё.

Стерхова тут же развернулась и вышла. Прошагала по коридору. Дверь в приёмную открыла,