Корректор - Зинаида Майорова

уточнила, где именно рыбак, как он дипломатично выразился, ловил рыбу, где стояла неупиваемая бутылка, и разные другие детали его ночного бдения на озере. Выйдя из «сардельки», она сразу направилась к Северному озеру. Мелькнула мысль, не попросить ли Романа подвезти её на машине, но она решила пойти пешком. Так можно изучить тропу, по которой, если верить рыбаку, вчера ушёл в город Юрий Рудольфович. А потом вместо города загадочным образом снова оказался на озере.

До озера от центра города идти минут сорок, но у Наташи ушло на дорогу больше часа. Она внимательно изучала окрестности, искала следы в тех местах, где не просохла грязь, но ничего интересного не обнаружила, пока не дошла до лавочки неподалёку от озера. Конечно, никакая это была не лавочка, а кусок огромного бревна, но прохожие иногда садились на него отдохнуть. Один конец бревна упирался в лужу, и на краю лужи остался след от мужской туфли. Находка выглядела перспективно — трезвый человек заметил бы грязь и сел на другом конце бревна, где земля полностью просохла.

Наташа двинулась дальше, пытаясь отыскать похожие следы. Вдали показался мужчина. Он шёл в её сторону, и скоро девушка узнала в нём Романа. Заметив Наташу, он радостно помахал ей рукой. На нём снова была белая рубашка, брюки и галстук, как будто делегация из Тайваня в этот раз решила посетить Темноглавку, и Роман направлялся к автостанции для торжественной встречи. Но Наташа прекрасно помнила, что сегодня утром он явился в Издательство в джинсах и очередной научной футболке из своей необъятной коллекции. Футболку украшал белый липовый лист — логотип летней школы «Математика навсегда».

Они встретились под огромной елью. Роман смущённо остановился, пытаясь, как всегда, не сказать лишнего и одновременно не показаться слишком неразговорчивым. Лицо Наташи озарилось догадкой. Все детали сложились в одно целое. Она приблизилась к Роману и выжидательно посмотрела на него. Его руки потянулись к ней так, как будто двигались сами по себе.

— Можно?.. — нерешительно спросил он.

Не дожидаясь продолжения, Наташа вместо ответа стащила с него галстук, повесила на куст малины и обняла Романа за шею. Их губы слились в поцелуе. Где-то высоко застучал дятел, но Роман больше не проявлял ни малейшего интереса к орнитологии.

Наконец он отпустил Наташу и сказал:

— Мне пора идти.

— Не забудь галстук, — ответила Наташа и пошла дальше к озеру.

Она не оборачивалась, но слышала, как внезапно стих шум шагов у неё за спиной.

Дальнейшие изыскания показали, что обладатель элегантной обуви, влезший в лужу у лавочки, попал туда со стороны озера, предварительно как следует потоптавшись около тарзанки. Наташа сфотографировала один особенно чёткий отпечаток, чтобы сличить его с ботинками Юрия Рудольфовича. Следы сапог у тарзанки, вероятно, принадлежали рыбаку. Однако ей не удалось найти никаких следов, ведущих от лавочки к озеру. Скорее всего, преступник тащил мертвецки пьяную жертву обратно к озеру по траве, чтобы его нельзя было уличить. Но никаких доказательств Наташа не нашла.

Она тщательно осмотрела пятачок земли около тарзанки, обошла вокруг озера, обнаружив по дороге лежбище рыбака точно в указанном им месте, и снова вернулась к злополучному канату, привязанному к доске. Ничего. На обратной дороге Наташа специально шла по траве, росшей вдоль обочины. Кое-где трава казалась примятой, но это не значило ровным счётом ничего. Ни одной улики она так и не заметила.

2084 год. Пара

До Мартина донеслось два выстрела, но прозвучали они почти одновременно. Во лбу наводчика появилась чёрная дырка. Удар в грудь заставил Мартина сделать шаг назад, он с трудом устоял на ногах. Перевёл глаза вниз и увидел светлые волосы на своём плече.

В последний момент Женя успела заслонить его от выстрела. Её отбросило на Мартина, автомат вырвался из её рук и упал на пол с громким лязгом. Но Мартин больше ничего не слышал, как будто вокруг него образовался непроницаемый купол мёртвой тишины. Он подхватил Женю на руки и отнёс к рюкзаку. Из раны текла кровь, пуля застряла внутри. Мартин достал из аптечки бинт и попытался остановить кровотечение. Девушка дышала, но глаза её были закрыты. Внезапно она прошептала чуть слышно всего одно слово, но Мартин сразу понял её, хотя раньше ему тяжело давался Женин акцент.

Он повернулся к рюкзаку и быстро вытащил бутылку воды. Поднёс к губам Жени. Она с трудом сделала глоток и сказала чуть разборчивей:

— Письмо… здесь…

Рука её потянулась к застёгнутому карману куртки. Пальцы скользнули по молнии и бессильно разжались. Мартин обнял девушку, прижал к себе и понял, что она больше не дышит. Ледяные пальцы неподвижно лежали в его руке.

Он видел раньше, что случалось с людьми после таких выстрелов, и понимал, что в полевых условиях у Жени не было шансов выжить. Она хотя бы не мучилась перед смертью. Сердце у него сжалось от ужаса — он бы всё отдал, чтобы вернуться на пять минут назад и предотвратить нелепую случайность.

Он долго сидел неподвижно, потом вспомнил про письмо. Солнце уже садилось, внутри здания было слишком темно, но на крыше хватит света для чтения. Очень медленно Мартин поднялся по ступенькам. Теперь Женя казалась гораздо тяжелее, чем три дня назад, когда он помогал ей забраться на дерево. Как будто вместе с её весом на Мартина давил груз вины. Она предупреждала, что здесь опасно, а он не послушал её.

На крыше снова спрятался за контейнером, расстегнул карман Жениной чёрной куртки и достал листок бумаги. Очевидно, Женя вырвала его из той тетради, куда переписала дневник Саянова. Почерк у неё оказался красивый, а язык литературный. В письме не было ни единой ошибки. Мартин всегда подтрунивал над её неправильным произношением и корявой устной речью, поэтому даже представить себе не мог, насколько хорошо она умела писать по-английски.

Письмо выглядело как пророчество, словно Женя заранее знала, что не сможет пройти через Торонто, и оставила Мартину подробные инструкции, как действовать дальше. Она объясняла, где найти других проводников, с какой периодичностью они появляются в убежищах, и по каким признакам вычисляют своих.

Её рекомендации настолько точно соответствовали реальному положению дел, что Мартину временами казалось, будто она разговаривает с ним. Письмо представлялось ему не посланием из прошлого, а живой беседой, и отвечало ровно на те вопросы, которые возникали у него в голове во время чтения. Словно Женя спланировала всё на много шагов вперёд, как идеальный бот-манипулятор, за которого он сначала принял её. Но если бы