Дурная кровь - Уильям Марч

«Я смутно помню кузину Аду. Никто из нас ее не любил. У нее был пес по кличке Пестрый. Он часто огрызался на Эмми и Сонни, да и на меня тоже, но мы с ним подружились. А вот с Питером, помнится, песик так и не сошелся».

Молодая женщина внезапно подалась вперед, поставила бокал и сцепила пальцы в замок. На нее нахлынуло предчувствие неминуемого прозрения, которое уже не получится отрицать. Явно приближалась роковая развязка, которой бедняжка так стремилась избежать, но теперь поняла, что не сможет. Она полуобернулась в кресле, устремила взгляд на живые изгороди за зелеными лужайками и едва слышно спросила:

– Как звали младшего ребенка Денкеров?

Реджинальд оживился:

– Девочка носила то же имя, что и вы: Кристин. И, очевидно, была такой же хорошенькой. От отца ей достались белокурые волосы и тонкие черты лица. Ваш отец видел ту малышку и был очарован ею. Эссе мистера Браво о ее прискорбной участи – одно из лучших его произведений. Статью до сих пор иногда переиздают.

Внезапно миссис Пенмарк порывисто встала, покачнулась и пробормотала, что неважно себя чувствует. Кажется, ей лучше немедленно отправиться домой. Реджинальд предложил отвезти ее, но она возразила, что проще вызвать такси. И сразу поспешила к миссис Бридлав, чтобы объявить о своем внезапном недомогании. Хозяйка вечера недовольным тоном осведомилась:

– Да что с вами творится в последние дни, голубушка? Вы совсем на себя не похожи. Лицо ужасно бледное, осунулось. И глаз заметно дергается.

Кристин, не найдя в себе сил ответить, задрожала и отвернулась, но миссис Бридлав взяла ее за руку и обеспокоенно сказала:

– Если вам нужно домой, уезжайте. Но не на такси. Только что приехала Эдит Маркуссон – вы, конечно, помните Эдит? – и ее шофер как раз выруливает с подъездной аллеи.

Моника вышла на улицу, остановила шофера Эдит и дала ему указания, после чего опять обратилась к миссис Пенмарк:

– Как только вернетесь домой, ложитесь и постарайтесь успокоиться. Когда фуршет закончится, я загляну к вам.

Кристин кивнула и пошла к машине, думая: «Теперь я знаю, кто я такая. Больше нельзя себя обманывать».

В автомобиле она откинулась на спинку сиденья и прижалась щекой к обивке, чувствуя, что вот-вот расплачется от волнения. Но когда она добралась до своей квартиры и очутилась среди знакомых вещей, паника покинула ее. Немного погодя миссис Пенмарк постучалась к Форсайтам, чтобы забрать дочь.

Миссис Форсайт сказала:

– Ах, какая жалость! Мы с Родой решили устроить собственный фуршет и сейчас как раз накрываем на стол. Собираемся включить радио и во время ужина слушать музыку из столовой. Вы не позволите девочке остаться еще ненадолго? Я обещаю хорошенько за ней присматривать.

Ее подушкообразный «помпадур», которой она старательно закрепила шпильками и маленькими янтарными гребнями, вдруг сорвался с якорей, и тугой узел, удерживавший массу волос на месте, накренился к левому уху. Миссис Форсайт вздохнула и поправила прическу; ее большие фиалковые глаза были умоляюще распахнуты.

– Какая будет досада, если Рода сейчас уйдет! – пылко воскликнула она. – Какая досада для всех нас!

Миссис Пенмарк разрешила дочери остаться и вернулась к себе в гостиную. Словно побуждаемая неким искушением, пересиливающим страх, отвращение и решимость больше не думать об ужасных деяниях своей матери, молодая женщина начала читать дело Денкер с того места, где закончился рассказ Реджинальда.

Согласно Мэдисону Краватту, родственные связи Денкеров были невероятно запутаны, точно в трехтомном романе Викторианской эпохи, где, чтобы разобраться в хитросплетениях генеалогии, обычно требовались схемы, таблицы, а также список действующих лиц в начале книги. Но молодая Бесси Шобер, вступив в клан Денкеров, не пожалела времени на изучение семейных уз, преследуя свои смертоносные цели. Она анализировала личности и характеры новых родственников с самым лестным для них вниманием; изучала степени родства и прочность связи мужа с дедушкой Карлом Денкером, обладателем фамильного состояния, с той сосредоточенностью, с какой совершает ходы шахматист, вышедший в финал чемпионата… И если, с позволения читателя, развить несколько избитую шахматную метафору, в убийственной игре ради наживы ходы Бесси, имевшие целью перенаправить денежные потоки от других ветвей семьи в сторону ее мужа, были столь же хитроумными, просчитанными и блистательными, как ходы признанного чемпиона из куда более миролюбивой сферы.

Бесси трудилась не покладая рук, используя яд, топор, винтовку, дробовик, плодя посредством мнимых самоубийств утопленников и висельников. Чтобы описать семейные трагедии во всех подробностях, как они того заслуживают, потребовалось бы слишком много времени, поэтому Краватт лишь сообщал, что по прошествии десяти лет Бесси достигла своей цели, совершив двадцать три подобных хода, причем продемонстрировала такую дерзость, непревзойденное стратегическое мастерство и поразительную продуманность деталей, что стала главной любимицей поклонников интеллектуальных убийств. Впрочем, если заинтересованный читатель захочет получить более полную информацию, чтобы досконально изучить как биографию этой незаурядной женщины, так и подробности каждой из многочисленных смертей в семействе Денкер, Краватт отсылает его к посвященной Бесси Денкер книге Джонатана Манди из серии «Знаменитые американские преступники».

В квартире постепенно темнело. Кристин подошла к столу и зажгла настольную лампу, но помедлила, чтобы полюбоваться закатом, который переливался приглушенными красками. Птицы, порхавшие в вышине, расчерчивали нежное меркнущее небо тонкими линиями; вечерний ветер с залива ритмично вздымал ветви вечнозеленых дубов, открывая взору безоблачный, гладкий темно-голубой небосвод над горизонтом. Молодая женщина немного постояла у окна, а потом беспокойно прошлась по дому, бесцельно включая свет и так же бесцельно опять его выключая.

Наконец она вернулась к делу, чтобы прочесть заключительный пассаж:

На момент суда над Бесси Денкер в живых оставался только один член семейства Денкер: маленькая Кристин, о которой так много написано. Судьба несчастной девочки, каким-то образом избежавшей включения в «генеральный план» своей матери, неизвестна, хотя считается, что ее удочерила некая уважаемая семья. Однако нельзя не задаться вопросом о дальнейшей жизни Кристин. Где она теперь? Вышла ли замуж, есть ли у нее собственные дети? Забыла ли она те ужасы, которые, по-видимому, пережила в раннем детстве? Знала ли вообще, понимала ли, что натворила ее мать? Можно только поражаться трагичной участи бедной испуганной малютки, которой по непостижимой причине удалось спастись от кровожадной ярости матери. Скорее всего, мы никогда не узнаем судьбу Кристин. Ее новое имя, несомненно, хранится в строжайшей тайне.

Кристин в смятении уронила папку, рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушки, разрыдалась и воскликнула:

– Если так хотите знать, то это я! Я! – И спустя мгновение добавила: – В конечном счете спастись мне не удалось… С чего вы взяли, что я спаслась?

* * *

И снова миссис Пенмарк