Дурная кровь - Уильям Марч

Миссис Пенмарк, метавшаяся по подушке, сцепив в замок влажные ладони, неимоверным усилием вернулась к яви. Она приподнялась на постели и взбила подушку, а потом некоторое время лежала, дрожа всем телом и стуча зубами, точно в сильный мороз. Потом она попыталась опять заснуть, и в конце концов ей это удалось. Когда она очнулась, было утро. Шел дождь, ветер стегал струями воды узорчатые сети качающихся ветвей. Дрожащие деревья, которые сгибались под порывами ветра и снова выпрямлялись, казались унылыми и насквозь промокшими. Вода бежала во двор из переполненных канав со сварливым клокотаньем, настолько похожим на человеческую речь, что чудилось: прислушайся повнимательнее – и наверняка различишь отдельные слова.

Миссис Пенмарк закрыла окна и протерла полы, забрызганные дождем. Направляясь на кухню, чтобы приготовить завтрак для дочери, она увидела, как Лерой в мокрых, хлюпающих при ходьбе ботинках, закутавшись в старый пластиковый дождевик, выносит из подвала золу. Кристин в нерешительности стояла у окна, точно уже забыла о своем намерении по поводу завтрака, и прислушивалась к грохоту мусорных баков, которые дворник вытаскивал в проулок к приходу мусорщика, являвшегося в девять часов. Затем Джессап вернулся во двор и наклонился над забитой листвой решеткой водостока, чтобы прочистить ее. Миссис Пенмарк не могла слышать его бормотание, но по раздраженному шевелению губ почти угадывала произносимые фразы.

Позавтракав, сложив салфетку и убрав ее в ящик буфета, дочь попросила разрешения навестить миссис Форсайт. Старушка, по Родиным словам, обещала научить ее вязать крючком, и малышка решила, что теперь, когда идет дождь и ей в любом случае не удастся погулять, самое подходящее время для первого урока. Миссис Пенмарк с сомнением нахмурилась. Теперь, когда она знала, какая ужасная наследственность передалась Роде, и без труда могла предсказать будущий жизненный путь дочери, ее мучил вопрос, есть ли у нее моральное право оставлять ребенка наедине с кем бы то ни было. Вероятно, больше не стоит выпускать дочь из виду и даже следует предупредить окружающих о ее преступных наклонностях. Однако, понимая невыполнимость собственных истерических идей, Кристин беспомощно опустила голову и напомнила себе о намерении не принимать никакого решения до возвращения мужа. Вслух же произнесла:

– Если я тебя отпущу, пообещай, что ничего не сделаешь миссис Форсайт. Ты меня понимаешь?

– Нет, мама. Не понимаю.

– Умоляю, Рода! Хватит с меня ужимок и актерства. Мы отлично поняли друг друга. Давай впредь говорить друг с другом начистоту. Ты ведь знаешь, о чем я, правда?

Рода фыркнула, кивнула и как ни в чем не бывало ответила:

– Знаю. Я ничего ей не сделаю. – А затем, сцепив ладошки в замок и лукаво закатывая глаза, добавила: – У тети Джесси совершенно нечего взять.

После ухода дочери, когда обычные утренние дела были частично переделаны, переживания, обуревавшие миссис Пенмарк с тех пор, как она наконец узнала о своем происхождении, нахлынули с новой силой. Она перестала полировать консоль розового дерева и, отвернувшись от нее, нахмурилась. Минуту спустя молодая женщина вообще не смогла вспомнить, что привело ее в спальню. Она отложила замшевую салфетку и в смятении застыла у кровати, бессмысленно водя руками в воздухе.

Теперь, когда миссис Пенмарк знала свое настоящее имя, прояснилось многое из того, что прежде так озадачивало ее в дочери. Абсолютно ясно, что Рода не несет ответственности за свои поступки. Виновата не она, а сама Кристин, ведь именно через нее девочке передались черты Бесси Денкер – страшная наследственность, дремавшая на протяжении целого поколения, но затем расцветшая пышным цветом. Разве, зная такое, можно винить своего ребенка? Разве можно возлагать ответственность на малышку?.. Чем больше несчастный смятенный разум Кристин терзался этими вопросами, тем очевиднее казалась ее вина, и она твердила про себя: «Мне так стыдно! Так стыдно!»

Наконец молодая женщина, подавленная безысходным отчаянием, села, но в последней попытке избавиться от чувства вины, грозящего уничтожить ее, задалась вопросом, не является ли сходство преступных наклонностей бабушки и внучки всего лишь совпадением, случайным обстоятельством, не имеющим под собой никакой подоплеки. Быть может, сочтя свою вину неоспоримой, Кристин слишком многое на себя взяла? Быть может, она не является очевидным связующим звеном между Бесси Денкер и Родой и в конце концов не несет никакой ответственности? Миссис Пенмарк понимала: если кто и разбирается в таких вопросах, то только Реджинальд Таскер. Однако она долго гадала, разумно ли звонить ему. А вдруг Реджи, вопреки ожиданиям, не сочтет ее интерес отвлеченным, быстро обнаружит связь со вставшей перед ней проблемой и таким образом узнает тайну, которую Кристин твердо решила никому не открывать?

Молодая женщина пришла к выводу, что Таскер, скорее всего, не догадается об истинной подоплеке ее вопроса. Частично он был в курсе, с какими неприятностями она столкнулась, но все же знал недостаточно. Все детали головоломки – смерть старушки в Балтиморе, гибель маленького Клода на пикнике, страшная наследственность ребенка – известны только самой Кристин, а ведь в головоломках наподобие тех, что так любит собирать Рода, целое безжалостно выставляется напоказ лишь после того, как на место встает последняя деталька.

Миссис Пенмарк в смятении металась по комнате, не в силах принять решение, но вскоре Реджинальд сделал это за нее. В полдень он позвонил сам, чтобы узнать, стало ли ей лучше. И сразу спросил:

– У вас была возможность дочитать материалы по делу Денкер? Перед тем как вам пришлось уйти, мы остановились на самом интересном месте.

– Да, я их дочитала.

– Эта Бесси Денкер – просто нечто, не так ли?

– Да, безусловно.

Реджи тараторил без умолку, но, когда он на секунду умолк, чтобы собраться с мыслями, Кристин улучила возможность и быстро, хоть и не так ловко, как планировала, ввернула вопрос о наследственности. Таскер ответил, что данной темой отдельно не занимался, но почему бы и не порассуждать об этом! По его мнению, душегубов делает таковыми отнюдь не наличие, а отсутствие неких качеств. Скажем, дальтонизм, облысение и гемофилия вызываются недостатком того или иного вещества в организме, и никто не отрицает, что они передаются по наследству. Аналогичным образом слабоумие обусловлено нехваткой некой субстанции и, бесспорно, также передается из поколения в поколение…

Кристин обращалась к Реджи за консультацией в надежде, что он подбодрит ее, но искомого не получила. Тихим отчаянным голосом она спросила:

– Но каково мнение психиатров?

Реджинальд посмеялся над простодушием собеседницы. Чтобы ответить на ее вопрос, заявил он, сначала придется самому задать ей пару