Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

духом. Примерно через час взойдет солнце. Мы должны спуститься все вместе. Легкого пути не будет. Среди нас есть раненые, но здоровые понесут их, и мы все вместе спустимся вниз. Ждем еще час.

– Йоу! – Юко подняла кулак, улыбаясь сквозь слезы.

Самый плачевный вид был у меня, и я почувствовал неловкость.

– Ладно, давайте разожжем костер. Пусть горит ярче, чем в первый день. Будем сидеть у костра и петь песни в ожидании рассвета. Если хотите танцевать, танцуйте.

– Пойду принесу дров, – сказал Такахико.

– Возьмите фонарики и ходите группами по пять-шесть человек. Минимум по двое! – строго напомнил Эгами. Пятеро отправились за дровами.

– Эгами, пойду принесу набор для первой помощи. – Риё, сидевшая около меня, поднялась с места. В темноте лесной чащи все получили более или менее серьезные порезы.

Сначала она подошла с аптечкой ко мне, но я отказался. Когда я прилег, мне стало намного лучше. Тогда Риё подошла к Руми и перевязала ноги.

Вскоре вернулись пятеро, которые ходили за дровами, и сложили большой костер. Эгами и Нацуо порвали привезенные из дому книги в мягких обложках и дневники, подожгли и бросили в костер.

– Гори, гори ясно! – бормотал Нацуо, словно читал заклинание, и постепенно огонь осветил лица всех собравшихся вокруг. Как и в первый вечер у костра, раздались крики одобрения, аплодисменты и свист. Лед ужаса понемногу таял. Никогда еще я не был так благодарен огню.

– Тепло, – сказала Юко, протягивая ладони с очаровательной улыбкой.

Эгами с удовлетворением посмотрел на костер, который теперь горел ярко.

Отличная идея, босс.

– Кто-нибудь, спойте! – сказал Такахико, но добровольцев не нашлось. По лицам было видно, что народ не знает, что можно спеть в такой ситуации.

– У меня есть заказ, – сказал Эгами. – Почему бы участникам туристического клуба и отряду Нацуо совместно не спеть нам студенческий гимн университета Юрин? А жители Кансая с удовольствием их послушают.

– Студенческий гимн? Да я его и не помню.

– О, Peace! Ты не патриот! – воскликнула Юко.

– Тогда уж лучше песню болельщиков. «Вперед, Юрин!»

Юко согласилась с предложением Нацуо. После небольшого обсуждения решили петь песню болельщиков.

– Запе-вай! – крикнул Нацуо. – Раз, два, три!

              Кровь молодая в жилах кипит,

              Враг перед нами не устоит.

              Ветер над полем битвы несется,

              Песня победная в нем раздается.

Настроение значительно улучшилось. Ода смеялся, аплодируя:

– Отличная песня!

– Признаете поражение? А вы что исполните?

Под натиском Нацуо Эгами прочистил горло и дал нам указания. Я самостоятельно встал.

– Мы споем «Операция “Неизвестное”»[74].

Сказав это, Ода внезапно закричал, и это было сигналом к началу песни:

              Таинственный крик, разрывающий тьму.

              Кто? Кто? Кто?

              Даст ли дьявол сегодня знать о себе?

              КИД! КИД! В погоню за тайной!

              КИД! КИД! Загадку раскрой!

              Let’s go!

Это была заставка старого телевизионного сериала, где часть текста мы заменили на аббревиатуру КИД.

– Тупо и весело! Как обычно. – Даже Такахико смеялся, словно говоря: что с вами поделаешь!

Чтобы Риё и Руми не пришлось петь вдвоем, Клуб изучения детективов поддержал их студенческий гимн нестройным бэк-вокалом.

Как всегда, замысел Эгами сработал идеально. Кажется, нам удалось восстановить запас энергии. Сам же Эгами время от времени украдкой поглядывал на восток, ожидая восхода солнца. 4:25. Осталось недолго.

– Элис, ты в порядке? – Ко мне подошла Риё.

Я осторожно повел плечом.

– Все еще немного побаливает, но уже нормально. Спасибо.

На мгновение наши взгляды встретились. Она опустила глаза и поглядела вниз. Как будто не могла смотреть мне в глаза.

Почти забытые подозрения относительно нее снова омрачили мои мысли. Точно, я ведь расспрашивал ее в лесу. О серийных убийствах.

– Продолжим наш разговор?

Она сделала вид, что не понимает, о чем я, удивленно склонив голову набок: какой разговор? Моя решимость вывести ее на чистую воду быстро угасла. Я боялся, что если загоню ее в угол, то выстрелю себе в ногу.

Меня удивляло, что я не могу полностью ей доверять. Я перестал понимать самого себя. С одной стороны, в тех экстремальных обстоятельствах она спросила у меня, кто убийца. С другой – я прекрасно понимал: если вдруг выяснится, что убийца она, я сделаю все возможное, чтобы это скрыть.

– Нужно больше дров! Не хватает, – скомандовал Эгами.

Такахико и Нацуо бросились исполнять. Костер продолжал ярко гореть, отбрасывая искры высоко в небо. Мы сидели вокруг и шутливо перебрасывались колкостями: вспоминали, кто как повел себя во время извержения, кто выставил себя в дурацком свете. За разговорами мы не заметили, как стрелки часов перевалили за пять.

Эгами указал на восток. Стелющиеся по небу облака окрасились в пурпурное золото, приближался рассвет.

– Все держались молодцом, – вздохнул Такахико.

Предрассветные сумерки отступали под натиском восходящего солнца. Мир казался бледно-голубым, будто сквозь толщу океана. Луна уходила с небосвода, медленно утопая в его пучине.

– Подождем еще немного, пока взойдет солнце, – сказал Эгами. – Путь опасный, наберемся побольше сил.

Дрова закончились, костер еще какое-то время тлел, а затем погас, выполнив свое предназначение. Настало время отдохнуть и подготовиться к трудному спуску. Все стали менее разговорчивы. Казалось, каждый погрузился в свою изолированную вселенную.

Шесть часов. Эгами объявил выход.

Каждый взял с собой минимум вещей и получил в дорогу приготовленные накануне онигири. Такахико, который должен был идти впереди, сходил в палатку за лопатой и топором. Масаки нес на шее радио. Руми в ночной суматохе потеряла свою трость, и Нацуо нашел для нее новую ветку. Все было готово.

Понимающе кивнув Эгами, Такахико молча двинулся вперед.

Клуб изучения детективов шел позади, чтобы поддерживать Руми, которая старалась пользоваться тростью и двигаться самостоятельно, насколько это возможно. Риё шла рядом с Руми и, казалось, намеренно избегала смотреть мне в глаза. Скорость шага Руми была для меня в самый раз.

Ода сказал мне:

– Поддержу тебя, если упадешь.

Кровь молодая в жилах кипит!

Глядя перед собой, Эгами запел «Вперед, Юрин!». Хор вернулся.

2

Мы добрались до места, куда спускались сразу после первого извержения. На это ушел час. Четыре дня назад, когда мы были здесь, путь преграждал завал, но теперь этот участок словно был срезан гигантским шпателем, обнажившим красную голую поверхность склона.

– И снова все изменилось, – тихо обратился Ода к Эгами.

– Тут остается только скатиться на пятой точке, – сказал Такэси, указывая вниз. – Придется скользить метров сорок или пятьдесят. Высота тут метров тридцать.

– Ага. И угол наклона градусов тридцать, – сказал Масаки.

Внизу