Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

не блистал изяществом, был прост и надежен. Он использовал тренировки по теннису как подходящий повод для прикрытия встреч с иностранцами и, прежде всего, с американцами. Он был уверен, что, узнав о его принадлежности к советской военной разведке, янки сами организуют все необходимые мероприятия и позаботятся о секретности и безопасности контактов. Первоначально Геннадий докладывал своему начальнику обо всех контактах во время посещения теннисных кортов. От Соколова он знал, что Джон Нортон, сотрудник военного атташата США, тесно связан с ЦРУ. Вот его Сметанин и выбрал для первого контакта. Особых усилий не потребовалось. Джон сам довольно активно набивался в приятели к русскому военному дипломату, всячески выделяя Геннадия из числа остальных игроков. После очередной тренировки они вдвоем уединились в баре, заказали выпивку, обсуждая погоду и особенности жизни в Португалии. Наконец, убедившись, что они не привлекают внимания немногочисленных посетителей бара, Сметанин решился.

— Джон, у меня к тебе просьба, — стараясь скрыть подступившее волнение, заговорил русский.

— Слушаю тебя, приятель, — янки тоже невольно напрягся. Его начальство настойчиво требовало, чтобы он поторопился с разработкой этого русского, но Нортон пока выжидал.

— У меня появились некоторые проблемы, и я хотел бы встретиться с вашим офицером по безопасности. Возможно, мы могли бы быть друг другу полезны.

У американца захватило дух от волнения. Он не мог поверить в такую удачу — русский сам идет на контакт. В этот момент в бар ввалилась шумная толпа игроков. Переговариваясь во весь голос, они возбужденно обсуждали только что проведенный дружеский турнир. Некоторые бесцеремонно подошли к их столу, чтобы поздороваться и поделиться успехами. В их сообществе это было принято — не обращать внимания на регалии и вести себя довольно панибратски друг с другом.

— Геннадиос, — так на греческий манер называл Нортон знакомого из СССР, — здесь не место для серьезного разговора. Я тебя услышал. Ты можешь завтра подъехать ко мне на виллу после обеда, там и поговорим. Вот адрес.

Он оставил на столике визитку кивнувшему в знак согласия Сметанину и влился в шумную компанию. Подполковник украдкой смахнул картонный прямоугольник в карман и быстро покинул корты.

Нортон тоже долго не задержался в баре и помчался в посольство получить разрешение от резидента ЦРУ в Лиссабоне Дэвида Уиппла на вербовку советского офицера. К его удивлению, шеф не выказал ожидаемой радости, а, наоборот, глубоко задумался.

— Что-то не так, сэр? — обеспокоился оперативник. — Вы же сами совсем недавно выговаривали мне за медлительность в работе с этим парнем. Что изменилось?

— Только то, что это не мы проявили инициативу, а он. — Уиппл сделал паузу и со значением добавил: — Или они.

— Вы думаете, это подстава русских? Офицер такого уровня?

— Джон, ты знаешь наше отношение к инициативникам — веры им мало, — резидент не поучал, он рассуждал. — Мы должны быть готовы к тому, что за каждым шагом такого человека может скрываться ловушка, а за каждым словом — дезинформация.

— Но разве не стоит рискнуть, если это может принести нам ценные сведения? — горячился Нортон, возможность предстоящей вербовки разжигала в нем азарт. — Даже если это окажется подстава русской контрразведки, мы все равно проверим всю информацию и поймем, где ложь, а где правда. Если мы обнаружим дезинформацию, то просто прервем с ним связь. Противник только узнает, что я сотрудник ЦРУ, и все. Хотя я думаю, они это и так знают.

— Но это не все, Джон. Работа с потенциальным перебежчиком — это как игра в шахматы, где каждый ход должен быть просчитан на несколько шагов вперед. Мы вынуждены будем задать ему множество вопросов и сформулировать первоочередные задачи. Для профессионала сразу станет очевидно, что мы знаем о его намерениях и в чем наш интерес. И это может помочь им усилить безопасность по тем направлениям, которые мы считаем наиболее важными. Это как если бы мы поставили перед ними зеркало, чтобы они могли увидеть свои слабые места и укрепить оборону. Я недавно получил информацию о том, что русские создали в КГБ специальный отдел. Он будет как раз заниматься массовой засылкой к нам ложных инициативников. Для их проверки понадобится привлечь много людей и массу времени, что серьезно ослабит наши возможности в добывании действительно важных материалов.

— Так какой же выход? Отказаться от встречи?

— Ни в коем случае, мой друг. Просто надо будет подстраховаться.

— Каким образом, шеф?

— Завтра на встречу ты возьмешь с собой Чарли с его оборудованием.

— Это сильный ход, сэр. Вы, как всегда, умеете найти верное решение.

— Джон, — улыбнулся Уиппл и погрозил пальцем, — не стоит отрабатывать на мне приемы вербовки. Иди и просто сделай дело.

Лесли Хьюз сидел в автомобиле и предавался мрачным мыслям. Ранее он был добывающим оперативником и руководил другими агентами. Теперь его самого задействовали на второстепенных ролях в обеспечении. Он занял позицию в нескольких метрах от дома этого молодого выскочки Нортона и должен был обеспечивать безопасность его встречи с потенциальным источником информации. В его задачу входило обнаружение слежки или наблюдения за ходом встречи со стороны третьих лиц. Наконец рядом с калиткой припарковался белый «форд» с номером CJ–74–32, из него немного суетливо вышел рано начавший лысеть молодой мужчина в темном костюме, огляделся по сторонам и юркнул за калитку. Лесли некогда было его рассматривать, он фиксировал в блокноте номера и марки проследовавших следом автомобилей. Улочка была тихая, узкая, на ней едва разъезжались встречные машины. На видимом расстоянии, кроме «форда», больше никто не остановился.

— Геннадиос, мой друг, — радостно всплеснул руками хозяин дома, — как я рад тебя видеть у меня в гостях. Присаживайся, что-нибудь выпьешь? Виски, бренди, кальвадос?

— Если можно, то кальвадос, — облизнул пересохшие от волнения губы гость. — Во Франции я оценил этот напиток.

— Без проблем, но сначала давай поговорим о цели твоего визита. Ты говорил, что у тебя проблемы?

— Значит, я правильно подумал, что ты работаешь в ЦРУ, — попытался показать свою осведомленность Сметанин.

— Так и ты служишь не в Армии спасения, а в военной разведке СССР. Так ведь?

Геннадий кивнул. Одно то, что он признал свою службу в ГРУ, уже составляло государственную тайну, которую он раскрыл врагу.

— Джон, у меня проблема. Я проиграл в рулетку триста тысяч долларов. Это не мои деньги, я их взял из оперативной кассы резидентуры. Скоро это может обнаружиться, и мне конец.

Подполковник вопросительно посмотрел на американца. Удивления на его лице он не заметил. Нортон ждал чего-то такого. Любой предатель, негодяй, даже убийца, всегда будет искать оправдывающие его причины, возможно надуманные. Так устроена защита человеческой психики.