Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

— Что взамен за эту услугу, Геннадиос?

— Так вот, — Сметанин достал листок, исписанный мелким почерком. — Здесь перечень материалов, о которых я мог бы рассказать.

— А что это за цифры?

— Это их стоимость. Вы можете выбрать интересные для вас позиции.

Вот теперь американец не мог скрыть своего удивления. Советский шпион оказался еще и бухгалтером. До поздней ночи накануне Гена переписывал на листок данные из красного блокнота.

— Если вас заинтересует все, то это будет стоить миллион, — добавил Геннадий, потирая вспотевшие от волнения и возбуждения руки. Наконец он был в шаге от заветной мечты — миллиона долларов.

— Да, это хорошее предложение, но мы должны быть уверены, что ты искренен с нами; и только после этого мы будем говорить о деньгах.

— Что от меня требуется?

— Пройдем со мной.

Нортон проследовал в соседнюю комнату. Там за столиком сидел хмурый мужчина в очках и в белом медицинском халате. Он не счел нужным даже поздороваться. Перед доктором лежала куча проводов, ремешков, еще какие-то приборчики, назначения которых Сметанин не знал.

— Это Чарли, — представил доктора Джон. — А это прибор, который по-научному называется полиграф, а в народе просто детектор лжи. Тебе приходилось с ним сталкиваться?

— Нет еще. В академии нам о нем рассказывали, но вижу впервые, — немного с опаской ответил Геннадий.

— Он фиксирует малейшие изменения пульса, частоты дыхания, давления, отделения пота и еще что-то, но не суть. Главное, что он может точно сказать, правду ты нам говоришь или нет. Садись и закатай рукав рубашки. Правильно, Чарли?

— Да, Джон, — буркнул медик.

Он ловко наложил манжету повыше локтя испытуемого, закрепил вокруг грудной клетки гофрированный шланг, зафиксировал палец особой прищепкой, намотал на ладонь ленту-липучку. От каждого приспособления провода тянулись в прибор со множеством индикаторов, а выползающий из него толстый жгут соединял с аппаратом, в который был заправлен рулон с бумагой.

— Расслабься, мой друг. Никакого вреда мы тебе не причиним. Я буду задавать вопросы, а ты отвечаешь только «да» или «нет». Ничего пояснять не надо. Только «да» или «нет». Понятно?

— Понял, не дурак, — попытался пошутить Сметанин, скрывая волнение.

— Это был первый вопрос. Только «да» или «нет», — жестко оборвал его Нортон. Он взял листок с напечатанными вопросами.

— Твоя фамилия Сметанин?

— Да.

Прибор тихо загудел, из аппарата стала медленно выползать бумажная лента, на которой были начертаны ломаные кривые. Чарли карандашом сбоку ставил номера вопросов.

— Ты родился в тысяча девятьсот сорок девятом году?

— Да.

— Ты работаешь на КГБ?

— Нет.

Вопросы шли один за другим, не оставляя времени на обдумывание ответов, так как нужна была именно реакция, а не мысли. Некоторые вопросы повторялись несколько раз, некоторые были настолько откровенные, что русский покрывался испариной. Испытание длилось почти час. К концу проверки у Сметанина гудела голова и было ощущение, что его выжали как лимон. Наконец его освободили от проводов, и они вернулись в зал.

— Вот теперь можно выпить, Геннадиос, — американец плеснул в бокалы ароматную янтарную жидкость. Подполковник, не стесняясь, выпил все залпом и облегченно выдохнул.

— Ну, хитры вы в ЦРУ.

— Теперь формальный момент, — Нортон пододвинул к гостю листок бумаги с ручкой. — Пиши согласие на сотрудничество.

Понимая, что этого избежать нельзя, теперь уже агент ЦРУ — подполковник ГРУ взял ручку.

— Диктуй, я не знаю, какой у вас порядок.

— Наверное, такой же, как у вас. Я, фамилия, имя, отчество, добровольно соглашаюсь сотрудничать с представителями Соединенных Штатов Америки. Поставь подпись и дату. Теперь подпиши обязательства сотрудничества с Центральным разведывательным управлением США.

Второй лист представлял собой машинописный бланк, в который надо было вписать свои данные и расписаться.

— Отлично, Геннадиос, и последнее на сегодня, — американец плеснул Сметанину еще порцию кальвадоса. — Ты должен сейчас назвать мне фамилии сотрудников советского посольства, являющихся на самом деле агентами советской разведки.

— Это стоит денег, — попытался возразить русский.

— Знаю, — снова резко остановил его американец. — Я видел эту строчку в твоей бумаге, и ты получишь эти деньги, но не сейчас. Ты же понимаешь, что сначала я этот вопрос должен обсудить с начальством.

Нортон видел признаки сомнения на лице Геннадия, но таковы правила. Завербованный, давший согласие на сотрудничество, должен сразу выдать информацию, представляющую государственную тайну. Тогда у него уже не будет пути назад. В ЦРУ на самом деле знали данные резидентуры КГБ и ГРУ. По сути, это была еще одна проверка правдивости завербованного.

— Я обещаю тебе, что в ближайшие дни здесь, на этом же самом месте ты получишь деньги. Хорошие деньги, — довольно вкрадчиво убеждал Нортон.

— Что значит в ближайшие дни? — не сдерживая раздражения, спросил Геннадий.

— Большие суммы должны согласовываться в Вашингтоне. Как только это произойдет, я сообщу тебе на очередной тренировке. Наберись терпения. Итак, кто из сотрудников КГБ работает под прикрытием в посольстве СССР? Я слушаю.

…После того как Сметанин уехал, Джон, испытывая нетерпение, отправился в комнату, где проходила проверка на полиграфе.

— Что скажешь, Чарли?

— Прибор не зафиксировал лжи в его ответах. Кроме вопроса о проигрыше денег в казино. Здесь он соврал. Не думаю, что это тебя удивит. Парень придумал повод обратиться к нам. С высокой вероятностью можно утверждать, что он не является подставой КГБ, — ответил специалист.

— Это сто процентов?

— Нет, конечно.

— Что можно сделать, чтобы была полная уверенность?

— Тогда надо было после проверки на детекторе лжи вколоть нашему другу сыворотку правды, — ухмыльнулся собеседник, снимая халат. — И лучше двойную дозу, чтобы с гарантией. Правда, после этого он станет постоянным пациентом психоневрологической клиники. Тебе нужен агент в психушке?

В ответ Джон только выругался, уходя под зловещий хохот медика.

Дэвид Уиппл принял Нортона без промедлений. В кабинете резидента ЦРУ было, как обычно, сильно накурено. Складывалось впечатление что хозяин кабинета не выпускает сигарету из рук. Здесь же, раскинувшись в кресле, дымил его заместитель и правая рука по безопасности Майкл Мур, также посвященный в это дело.

— Как твои дела, Джон?

В ответ агент положил перед резидентом и заместителем листок от Сметанина.

— Что это? Похоже на прейскурант из мебельного магазина. Стоимость набора стульев, комод, зеркало для ванны с ценником, — с улыбкой заметил Уиппл. Он все понял, и у него повысилось настроение, раз он позволил себе отпустить шутку.

— А мне показалось, что это меню из ресторана. Закуски, жаркое, гарнир, выпивка. Можно сделать хороший заказ, шеф, — поддержал его настроение подчиненный.

— Да, такого в моей практике еще не было, — высказался Мур и тут же поинтересовался: — Что показала аппаратура Чарли?

— Чарли