Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

знаю, потому что я его не слышал. Но не думаю, что это было слишком долго. Я слышал, как она подъехала. Я подождал, а когда она не вошла в дом, вышел посмотреть, в чем дело.

— Значит, если бы кто-то сказал, что, по его мнению, вы уже были у машины, когда раздался выстрел, он бы ошибся?

— Что? Ни в коем случае, меня не было там в момент выстрела. Я даже не видел, кто это сделал. Что вы хотите сказать?

Босх покачал головой.

— Я ничего не пытаюсь сказать. Я пытаюсь составить как можно более четкую картину произошедшего. Как вы понимаете, мы получаем противоречивые мнения. Люди говорят разные вещи. Один мой партнер сказал, что если посадить в комнату двадцать человек и пустить по ней голого мужчину, то двенадцать человек скажут, что он белый, семь — что черный, и хотя бы один заявит, что это была женщина.

Блицcтейн даже не улыбнулся.

— Вот что я вам скажу, — сказал Босх. — Почему бы вам не рассказать мне свою теорию того, что там произошло?

Блицcтейну даже не пришлось думать об этом.

— Все просто. За ней следили до дома. Она выиграла кучу денег, и кто-то из этого казино проследил за ней до дома и убил ее за это.

Босх кивнул, как будто все сходилось.

— Откуда вы знаете, что она выиграла много денег?

— Потому что она сказала мне, когда позвонила из клетки и сообщила, что возвращается домой.

— Из какой клетки?

— Клетка с деньгами. Она обналичивала свои фишки, и они разрешили ей воспользоваться телефоном, потому что она постоянный клиент. Вчера вечером она забыла свой мобильный. Она позвонила мне и сказала, что едет домой.

— Ей было страшно нести все эти деньги?

— Не очень. Она чаще выигрывала, чем проигрывала, и знала, что нужно принимать меры предосторожности.

— У нее было оружие?

— Нет. Вообще-то я думаю, что у нее в сумочке был маленький баллончик со слезоточивым газом.

Босх кивнул.

— Мы нашли его. Но это все, только перцовый баллончик?

— Насколько я знаю.

— Хорошо, тогда что насчет вас? Вы играли там? Вы когда-нибудь ходили с ней?

— Бывало. Но уже около года нет.

— Как так?

— Мне вроде как запретили посещать это казино. В прошлом году произошло недоразумение.

Босх отпил еще немного кофе и задумался, стоит ли ему продолжать в этом направлении или Блицcтейн надеется, что это ложный след. Он решил действовать осторожно.

— Что это было за недоразумение?

— Это не имеет никакого отношения к делу.

— Если это связано с тем карточным залом в Коммерсе, тогда это имеет отношение к делу. Если вы хотите помочь мне найти убийцу вашей жены, то должны ответить на мои вопросы и позволить мне решить, что важно, а что не важно. В чем заключалось недоразумение?

— Хорошо, я расскажу вам, если вы хотите знать. Они обвинили меня в мошенничестве, и я ничего не мог сделать, чтобы защитить себя. Я не обманывал, и это их интерпретация против моего слова. Конец истории. Они выгнали меня и больше не пустят. Запретили на всю жизнь.

— Но у них не было проблем с тем, что ваша жена продолжает приходить?

Блицcтейн сердито покачал головой.

— Конечно, нет. Она притягивает людей. Она приносит туда бизнес. Когда она играет, все эти парни лезут из кожи вон, чтобы сыграть против девчонки из мировой серии и рекламы ESPN. Они все хотят надрать ей задницу. Это мужская фишка. Это как пометить свою территорию, кончить ей на лицо. То же самое происходит со всеми женщинами в туре.

Босх на мгновение замолчал. Блицcтейн не вводил его в заблуждение. Босх начал понимать хотя бы часть мотивов убийства. Блицcтейн знал, что если убийство его жены, хорошо знакомого и известного игрока, припишут тому, что она ехала домой из казино в Коммерсе, то карточный зал получит серьезный удар по пиару, который может сказаться на ее бизнесе и репутации. Как по команде, желчь Блицcтейна вскипела и еще больше укрепила понимание Босхом сути преступления.

— Знаете что? — сказал он. — Если выяснится, что кто-то следил за ней до ее дома, я засужу их задницы. Это будет самый большой чертов джекпот, который я когда-либо получал.

Босх просто кивнул, надеясь, что Блицcтейн еще что-нибудь скажет. Но тот, видимо, понял, что и так уже сказал слишком много. Он замолчал, и Босх начал действовать в новом направлении.

— Как бы вы описали свои отношения с женой?

— В каком смысле?

— Ну, знаете, были ли вы счастливы друг с другом, становилось ли вам скучно, расстраивались ли вы из-за того, что она была покерной знаменитостью, а вы — нет?

Босх пристально смотрел на него, пока произносил последнюю фразу. Блицcтейн отреагировал немедленно.

— У нас все было хорошо. Мы все еще любили друг друга, и мне было наплевать на то, кто знаменитость, а кто нет. Знаете, к чему сводится покер? Двадцать процентов мастерства и восемьдесят процентов удачи. Некоторые люди более искусны, чем другие, но удача всегда главное.

Босх снова подождал несколько мгновений, чтобы убедиться, что тот скажет что-то еще, но тот не сказал. Босх продолжил.

— Итак, карточный зал в Коммерсе под запретом. Где же вы тогда играете? В "Хастлере" или в карточном зале на голливудском ипподроме?

— Нет, я нигде не играю. Они все вместе это делают. В одном месте тебя запрещают, а в другом вешают твою фотографию на стену. Это, блядь, неконституционно, но я ничего