Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

к мужу, — сказал он. — То, что сказал нам Тернбулл, подтверждает эту теорию. Если бы она была напугана или думала, что за ней могут следить, то не стала бы распахивать дверь, пока не была готова быстро направиться к дому. Она думала, что там безопасно.

Ганн кивнул.

— Я забыла сказать тебе кое-что о сумочке, — сказала она.

— Сумочка жертвы? А что в ней было?

— В ней был маленький перцовый баллончик. Она его не доставала.

Босх на мгновение задумался и понял, как это согласуется с существующей теорией.

— Опять же, если она думала, что за ней следят, и даже если она считала, что потеряла слежку своим маневром на шоссе, она не стала бы открывать дверь и оставлять перцовый баллончик в сумочке, если бы не чувствовала себя в безопасности.

— Если только там не было кого-то, кто мог бы помочь ей почувствовать себя в безопасности.

— Ее муж. Возможно, он держал пистолет на виду, и она подумала, что это для ее защиты. Она открыла дверь, и он направил его на нее.

Ганн кивнула, как будто поверила в этот сценарий, но потом заиграла в адвоката дьявола.

— Но мы не можем доказать ничего из этого. У нас ничего нет. Ни оружия, ни мотива. Даже если мы найдем деньги в машине, это не будет иметь значения. Это не исключает слежку до дома, и мы не сможем предъявить ему обвинение.

— Тогда это камера восемь на восемь.

— Что это значит?

— Это значит, что все сведется к тому, что произойдет в комнате восемь на восемь в Паркер-центре. Мы поговорим с ним и подождем, пока он совершит ошибку.

— Он профессиональный игрок в покер, помнишь?

— Да, помню.

***

Из-за утреннего часа пик им потребовалось полчаса, чтобы добраться от Голливуда до Паркер-центра в центре города. В офисе отдела по расследованию убийств, связанных с ограблениями, на третьем этаже Босх пять минут наблюдал за Дэвидом Блицcтейном через одностороннее стекло, пока тот готовился к допросу. Блицcтейн не был похож на человека, оплакивающего убийство жены. Он больше напоминал Босху тигра в клетке. Он вышагивал. Места для этого было мало: стол и два стула занимали большую часть комнаты для допросов, но Блицcтейн перемещался от одной стены к противоположной, постоянно ходя туда-сюда. Каждый раз он оказывался в нескольких сантиметрах от одностороннего зеркального стекла на своей стороне, и каждый раз, когда он смотрел в свои собственные глаза, он также неосознанно смотрел в глаза Босха на другой стороне.

— Ладно, — наконец сказал Босх. — Я готов.

Он передал Ганн свой мобильный телефон.

— Возьми его. Если мой напарник позвонит с новостями, зайди и скажи, что капитан у телефона.

— Поняла.

Они зашли в офис детективов, и Босх наполнил кофе два стакана. В один из них он положил четыре пакетика сахара и отнес оба в комнату для допросов. Войдя в допросную, он поставил переслащенный кофе на одну сторону стола в центре, а сам сел на другую сторону с другой чашкой.

— Почему бы вам не присесть, мистер Блицcтейн, — сказал он. — Выпейте кофе. Это будет долгий день для вас.

Блицcтейн подошел и сел.

— Спасибо, — сказал он. — Кто вы такой? Что происходит с моей женой?

— Меня зовут Гарри Босх. Меня назначили ведущим детективом по делу вашей жены. Я очень сожалею о вашей утрате. Извините, что заставил вас ждать, но я надеюсь, что вы как можно скорее уедете отсюда, чтобы побыть с семьей и начать принимать меры по уходу жены.

Блицcтейн кивнул в знак благодарности. Он поднял чашку с кофе и отпил из нее глоток. Его лицо скривилось от вкуса, но он не стал жаловаться. Это было хорошо. Босх хотел, чтобы он продолжал пить. Он надеялся вызвать у него прилив сахара. Люди часто принимают сахарный кайф за ясность мышления. Босх знал, что на самом деле под воздействием сахара люди рискуют и совершают ошибки.

Блицcтейн опустил чашку, и Босх заметил, что он использовал левую руку. Это была первая ошибка.

— Мне нужно еще раз все обдумать, прежде чем мы выведем вас отсюда, — сказал Босх.

— Я рассказал все, что знаю, той черной девушке.

— Вы имеете в виду детектива Ганн? Ну, это было как бы предварительно. До того, как меня назначили. Мне нужно кое-что услышать самому. К тому же у нас теперь есть преимущество: мы изучили место преступления и поговорили со свидетелями.

Брови Блицcтейна мгновенно взлетели вверх, и он попытался прикрыться тем, что поднял чашку и глотнул еще кофе. Но Босх уже понял, о чем идет речь, и зарегистрировал это соответствующим образом.

— Ух ты, как горячо! — воскликнул он. — Вы хотите сказать, что есть свидетели?

— Свидетелями мы займемся через несколько минут, — сказал Босх. — Сначала я хочу еще раз выслушать вашу версию событий. Так я получу ее непосредственно от вас, а не из вторых рук, через детектива Ганн. Так она не будет окрашена ничьими другими словами или утверждениями о том, что я видел.

— Что значит "утверждениями, от том что я видел"?

— Это просто оборот речи, мистер Блицcтейн, — сказал Босх.

Блицcтейн в раздражении выдохнул и начал пересказывать ту же историю, которую рассказал Ганн четыре часа назад. Он не добавил никаких новых деталей и ничего не упустил из своего первого рассказа. Это было необычно. Правдивые истории меняются по мере того, как вспоминаются детали и забываются другие. Ложная история, отрепетированная в уме, обычно остается неизменной. Босх знал все это и чувствовал, что его подозрения в отношении Блицcтейна переходят на более прочную почву.

— Так как скоро вы подошли к машине после выстрела?

— Не