Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Со стороны фронтона нещадно палило солнце. В это время дня тени на лесах не было, и незащищенную кожу стало пощипывать. Я посмотрел на часы – полдень. Если я задержусь здесь ненадолго, то поджарюсь. Металлические опоры лесов обжигали руки, когда я, спускаясь на землю, перемещал себя по лестнице. Из-за угла дома, вытирая руки о тряпку, вышла Матильда.

– Взглянули? – спросила она. Грусти на ее лице, которую я заметил в саду, как не бывало – она спряталась за привычным спокойствием. – Что вы об этом думаете?

– Работы оказалось больше, чем я предполагал.

Матильда запрокинула голову и посмотрела на леса, прикрыв от света глаза таким же жестом, как Греттен. На солнце ее волосы казались не намного темнее, чем у сестры. Просто выглядели так, будто из них отжали весь свет.

– Вам не обязательно начинать немедленно, если чувствуете себя неважно.

Меня же беспокоило другое. Не нагружать ногу – непростое занятие, и спуск с лесов не мог не сказаться: ступню снова дергало. Но это было терпимо, легче бездеятельности. Я пожал плечами.

– Я покажу вам, где все находится, – произнесла Матильда.

Она направилась к двери, где несколько дней назад со мной сцепился Арно. Петли покореженной створки скрипнули, и свет полился в маленькое помещение без окон, которое, как я понял, служило кладовой. Оттуда потянуло холодом и сыростью. Когда глаза привыкли к полумраку, я различил в беспорядке брошенные инструменты, мешки с песком и цементом. Как и на настиле лесов, здесь царил дух «Марии Селесты»[179], словно помещение покинули в большой спешке. От разреза в бумажном мешке, в котором лежал мастерок, тянулась дорожка цемента. Из затвердевшего, словно камень, раствора, подобно Экскалибуру[180] строителя, торчала лопата. Судя по висевшей везде паутине, к инструментам не прикасались несколько месяцев.

Застонали петли – дверь, отрезая нас от света, стала захлопываться за нашими спинами. Я обернулся, чтобы остановить ее, и подскочил, увидев, что там кто-то стоит. Но это оказался лишь висевший на гвозде комбинезон. Хорошо, что Матильда не заметила моей нервозности. Она стояла у порога, словно не желала проходить дальше.

– Здесь должны быть цемент, песок, водопроводный кран. Пользуйтесь всем, что вам потребуется.

Я окинул взглядом царивший в кладовой беспорядок.

– Ваш отец занимался ремонтом?

– Нет, человек из местных.

Кем бы ни был этот рабочий, он покинул стройку в спешке. Я взялся за ручку лопаты и потянул, она дрогнула, но не поддалась – так плотно засела в затвердевшем цементе.

– Почему он не закончил?

– У нас возникли разногласия.

Я осмотрел цемент. От сырости серый порошок в разорванном мешке превратился в ком. Я потрогал непочатые мешки и ощутил под ладонью твердую, как камень, массу.

– Понадобится цемент.

Матильда стояла, скрестив руки на груди.

– Прямо сейчас? Вы не можете начать с чего-нибудь другого?

Понимая, что просто тяну время, я обследовал сложенные в штабель мешки.

– Могу продолжать вырубать старый раствор…

– Вот и хорошо. – Она кивнула и вышла из кладовой.

Я в последний раз оглядел темное помещение с брошенным инструментом и направился за ней на солнечный свет. Матильда ждала меня во дворе. Лицо было, как всегда, непроницаемым, но бледнее обычного.

– С вами все в порядке?

– Конечно. – Ее руки машинально потянулись к волосам, и она пригладила их на затылке. – Что-нибудь еще вам сейчас понадобится?

– У меня закончились сигареты. Можно поблизости где-нибудь купить?

– На автозаправке, но она слишком далеко, чтобы…

Дверь дома открылась, и на пороге показалась Греттен. Она несла на бедре Мишеля и, завидев нас, сердито поджала губы. Игнорируя меня, мрачно посмотрела на сестру.

– Папа хочет видеть его. – Греттен со злорадством указала на меня. – Одного.

В доме я оказался в первый раз с тех пор, как пришел туда попросить воды. В кухне было темно. Низкий потолок, толстые стены и маленькие окна – помещение строили с таким расчетом, чтобы сохранять прохладу в летнюю жару. Пахло воском, жареным мясом и кофе. Одну стену целиком занимала старинная плита, деревянная мебель выглядела так, будто ей пользовались несколько поколений. В этом окружении поцарапанные белые корпуса холодильника и морозильника резали глаз своим современным видом.

Арно чистил ружье на столе. Очки с половинками стекол придавали его облику анекдотичную ученость, которая плохо вязалась с человеком, сбросившим меня с лестницы. Он не поднял головы и продолжил работу, словно меня не было в доме. Я уловил запах ружейного масла, пороха, когда Арно засунул в ствол длинный проволочный ершик. Тот, двигаясь в стволе, мелодично посвистывал.

– Вы хотели меня видеть? – произнес я.

Арно не спеша дочистил ствол и только после этого опустил ружье на стол. Снял очки, спрятал в нагрудный карман, откинулся на стуле и посмотрел на меня.

– Матильда сказала, ты ищешь работу?

Насколько я помнил, все было не так, но спорить не стал.

– Если вам есть что предложить.

– В этом-то и вопрос. – У Арно ходуном заходили челюсти, будто он пытался разгрызть орех. Я заметил, какая у него дряблая от возраста кожа на шее – как у постаревшего штангиста. – Моя дочь может болтать все, что ей вздумается, но кто здесь будет работать, решаю я. Приходилось трудиться на ферме?

– Нет.

– Опыт работы на стройке большой?

– Не очень.

– Тогда с какой стати я должен тебя нанимать?

Я не мог придумать веской причины, поэтому, стараясь не смотреть на ружье, промолчал. Арно презрительно фыркнул.

– Ты вообще как здесь оказался?

У меня чуть не сорвалось с языка, что из-за его же капкана, но это его бы только разозлило. Я больше не боялся, что Арно пристрелит меня, но сознавал, что только от его доброй воли зависит, работать мне на ферме или нет.

– В каком смысле?

– Какого дьявола шатаешься по чужой стране, как бродяга? Для студента тебе многовато лет. На что ты живешь?

Его манера говорить очень напоминала Греттен.

– То на одно, то на другое. Я переменил много работ.

– То на одно, то на другое! – передразнил он. – Ты не очень-то откровенен. Что ты скрываешь?

На мгновение я почувствовал, что земля уходит у меня из-под ног. Кровь предательски прилила к лицу.

– С какой стати мне что-либо скрывать?

Арно пошевелил губами: то ли размышлял, то ли пережевывал застрявший между зубами кусочек пищи.

– Я не люблю, когда чужие суют нос в мою частную жизнь, – наконец изрек он. – Ты будешь жить в амбаре. И питаться тоже там. Я не желаю видеть тебя больше, чем необходимо. Платить стану пятьдесят евро в неделю, если посчитаю, что ты