Кто написал твою смерть - Алекс Павези

– Но сначала мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– О чем?

– Сначала оденемся.

– Это что-то плохое?

– Это не плохое и не хорошее. Или, может, и то и другое. Не знаю.

Дин отвернулся от Фиби и подцепил пальцами на ногах свои брюки, которые разложил перед собой на полу. Он специально одевался медленно. Фиби нашла свое белье под столом – бесформенные загогулины фуксии, похожие на граффити на сером ковре. Ее футболка перекрутилась в петлю. Она нашла рубашку Дина и кинула ему. Потом замерла, наполовину заглотив носком ступню.

– Хотя бы расскажи мне хорошую часть, – сказала Фиби.

Дин покачал головой, успев разочароваться в своем выборе слов.

– Все не так, – сказал он. – Это не что-то хорошее и плохое. Это просто одна вещь. Но она не плохая. Просто есть позитивные и негативные стороны.

– Не говори загадками, Дин. Ты уходишь от Юли?

– Уж точно не сейчас, – сказал он, застегивая пуговицы. – Извини.

– Она уходит от тебя?

– Я так не думаю. Не похоже.

Фиби нахмурилась.

– Тогда что же?

Когда Дин полностью оделся и тянуть было некуда, он подошел к окну. Погода за последние полчаса не изменилась. День по-прежнему был серый. Он услышал, как Фиби за его спиной села на кровати. Железный каркас засопел. Ее медленные, тяжеловесные движения подсказывали ему, что она теряет терпение. Но ее отражения в стекле он не видел, только свое собственное.

– Юли… – Дин запаниковал. – Майя, – в итоге сказал он. – Это наверняка Майя послала тебе записку. Я уверен. Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Следующие несколько секунд прошли в тишине. Дин повернул стул и сел лицом к Фиби. Он уперся рукой в стол и закачался на задних двух ножках. В такой позе он и оставался, пока Фиби не заговорила.

– Майя? – В ее голосе послышалась злость. – Зачем Майе посылать мне записку со словами «Я знаю»?

– Потому что это в ее духе, – принял оборонительную позицию Дин, подняв руки. Качающийся стул с грохотом опустился на пол. – Она всегда заходит слишком далеко. Она как ребенок в посудной лавке. И она дружит с Юли. Все сходится.

– Но Майя не стала бы слать мне анонимные письма. Зачем?

– Может, она подумала, что ты примешь это за шутку?

– Сомневаюсь.

Фиби снова легла на кровать. Дин встал со стула и сел рядом с ней, прислонясь спиной к талии.

– В записке же не говорилось о деньгах или чем-то таком. Тут нет мотива, только если пославший не хочет, чтобы мы прекратили. И мне не приходит в голову, кого бы это могло волновать, кроме Майи. – Дин погладил бок Фиби. Сжал бедро. После двадцати минут наготы грубые синие джинсы на ощупь были как влажный цемент. – Это не первородный грех, – продолжил он. – Возмущать он может только Юли или ее друзей. И я бы скорее поставил на Майю, чем на Юли.

– Тогда почему она не отправила эту записку тебе? Это же ты женат.

– Наверное, не хотела, чтобы Юли ее увидела. Это логично. Майя знает о… – Пальцы Дина скользнули по низу живота Фиби, как раз там, где по его представлению должна начинаться матка. Он успел спохватиться, прежде чем закончил предложение. – Знает о нас, – быстро прошептал Дин.

– Она знает?

– Может быть. Я не знаю. Просто рассуждаю вслух.

– И в чем позитивные стороны?

– В смысле?

Фиби нахмурилась.

– Ты же мне это хотел сказать? А до этого заявил, что тут есть позитивные и негативные стороны. А теперь сообщаешь, что моя лучшая подруга посылает мне письма с угрозами. Или нет, Дин?

Гроза до прозы

Анатоль кончил читать первые три истории в темноте поздним вечером субботы. Они рано поужинали, пока за окном было еще немного светло, а потом Анатоль убрал все тарелки. Когда он закончил, солнце уже село. Электричества все еще не было. Марсин, Майя, Фиби и Дин собрались в гостиной и сидели во тьме. Анатоль встал перед ними с историями в руках: первая помещалась на пяти печатных листах, скрепленных степлером и покрытых изломанными красными буквами.

– Я выбрал ее случайно, – сказал Анатоль. – Это такое же хорошее начало, как и любое другое. – Он попробовал выключатель, но ничего не произошло. – Полагаю, спешить нам некуда, раз света все равно нет. Кто хочет выпить? Не открыть ли нам шампанское, пока оно еще холодное? Осталось еще много. Это моего отца. Мы можем спокойно его пить. Начну читать, когда у всех будут налиты бокалы.

– Я принесу, – сказала Фиби и исчезла в коридоре, нащупывая дорогу до кухни.

Прежде чем они поели, Анатоль нашел тринадцать свечей и старинную масляную лампу и выставил все это в ряд на кофейном столике.

Марсин молча наблюдал, как Дин возится со свечами, прикрывая их рукой. Майя пошла к окну и наклонилась над телескопом. Анатоль вскоре к ней присоединился, отбросив тень на ее лицо. Они встали по обе стороны от треножника, образовав асимметричную арку. Майя прижала лицо к окуляру.

– На что я смотрю?

Окно перед ними было полуоткрыто, снаружи завывал ветер.

– На звезды, – сказал Анатоль.

Прямо над горизонтом в облаках была прореха; телескоп был направлен в нее.

– Они и выглядят как звезды. Я поэтому и спрашиваю. Они разве не должны быть больше?

– Они больше, – ответил Анатоль. – Без телескопа их не увидишь.

Майя убрала голову от окуляра и оглядела прибор по всей длине.

– То есть он увеличивает их настолько, чтобы они выглядели как остальные? Но какой в этом смысл? Нужно найти что-нибудь и так заметное и сделать его громадным. Где Венера?

– Я не знаю, Майя. Я впервые им пользуюсь. Дин, ты знаешь, где Венера?

– Нет. И закройте окно, а то свечи потухнут.

Гостиная находилась в защищенной от ветра части дома, но они все равно периодически ощущали, как он треплет их одежду.

– Ничего страшного, – сказал Анатоль. – У нас есть зажигалка. Сможем зажечь снова.

– А что насчет Луны? – спросила Майя.

– Луна с другой стороны дома. И ты не увидишь ее в грозу. – Одним движением мощной руки Анатоль развернул телескоп от Майи и направил себе в живот. – У меня день рождения. И мне нравятся звезды.

Марсин слушал их разговор с закрытыми глазами.

– Умно было с нашей стороны подарить тебе единственное устройство, работающее без электричества, – сказала Фиби, вновь возникая в дверях с бутылкой игристого и пятью фужерами. Все бокалы она держала в правой руке: три торчали между пальцев, а два она крепко прижимала большим пальцем к ладони. – На самом деле темнота – это