Кто написал твою смерть - Алекс Павези

– Именно этот разговор я и не хотела заводить раз за разом, Фиби. Мне предложили работу.

– В университете? Ни с того ни с сего?

Яника покачала головой.

– Я была там на собеседовании. На самом деле не было никакой конференции. Я ее выдумала. Обычно конференции не длятся по три недели.

– А собеседования длятся?

– Я пыталась привыкнуть к городу, понять, смогу ли я там жить или нет.

– И сможешь? Несмотря на пляжи?

– Они не настолько омерзительны.

Фиби грустно посмотрела на собранные цветы; они неаккуратно торчали из пивного горлышка. Он сняла резинку с запястья и завязала ею стебли, чтобы собрать их вместе.

– Понятно. И что такого хорошего в этой работе? Больше денег?

– Там меньше преподавательской работы. И больше исследовательской. У меня хорошо получаются исследования. И плохо – преподавание. Оно требует слишком много пустых разговоров. Почему я вынуждена делать то, что у меня не получается, только потому, что это по касательной связано с моими интересами? Где еще такое бывает? Чтобы вместе были склеены две должности, не имеющие ничего общего?

– Такое бывает на любой работе. Почему я должна сидеть на собраниях?

– Ну, неважно. Ненавижу преподавать. Тупое занятие.

– Я преподаватель, Яника.

– Я знаю. И уверена, у тебя это отлично получается, Фиби.

Фиби покачала головой. Порылась в кармане джинсов.

– Как думаешь, сможешь сохранить секрет, Яника? Только на лето? Когда уедешь в Австралию, можешь говорить кому угодно, раз, похоже, мы больше никогда не увидимся.

– Думаю, справлюсь.

– Кто-то прислал мне письмо. – Фиби достала конверт и протянула его Янике. – Я пытаюсь выяснить кто. Тебе же нравятся загадки, да?

– Мне нравятся головоломки. – Яника открыла конверт. Его послали по почте: сверху был указан адрес квартиры Фиби в Крауч-Энде. – У головоломок есть разгадки. Здесь ничего нет, Фиби.

Конверт был пуст.

– Я вытащила письмо. Но посмотри на почерк. Его послали анонимно. Мне кажется, меня шантажируют.

Год назад

25 мая 1998 года

Пугало

Чтобы включить душ, потребовалось слишком много телодвижений – Майю затошнило. Она немного подождала, пока усеченный конус воды нагреется, а потом согнулась под ним и блеванула себе на колени. Закончив, она собрала рукой волокнистые кусочки и погнала их к сливному отверстию, а потом откинула голову назад и подставила язык под воду. Она почувствовала, как у нее жжет выгнутое горло.

Было начало шестого утра; конец длинных майских праздников; понедельник, 1998 год. До тридцатилетия Анатоля еще год. До смерти Гуса – одиннадцать месяцев. Майя провела праздники в доме Анатоля, как и обычно. После неполных четырех с половиной часов сна ее разбудил звук смыва в туалете в комнате Гуса. Его ванная располагалась прямо над ее спальней, и шума в трубах хватило, чтобы поднять ее на ноги.

Она еще не протрезвела после вчерашней ночи. Она проснулась с пульсирующей головной болью и снова заснуть не смогла.

Только рассвело. Небо было как пазл из плотных и тонких облаков, голубых и красных кусочков: выглядело так, будто ночь увезли на «Скорой».

Майя ввалилась обратно в комнату, накинув полотенце на плечи. Она распахнула занавески и сгорбилась перед окном, упершись мокрыми ладонями в стол. Часто мигая, она смотрела на ранний рассвет.

Майя пыталась сфокусироваться на пейзаже снаружи – через несколько часов ей предстояла поездка в Лондон, и нужно было трезветь, – но тут услышала тихий скрип половиц за своей спиной. Дом Анатоля всегда издавал звуки, особенно когда в нем никого не было, но ей показалось, что кто-то стоит за дверью.

Майя повернулась как раз вовремя, чтобы заметить свет в замочной скважине. Она максимально быстро пересекла комнату, задержавшись у стойки кровати, чтобы не упасть, и уже собиралась открыть дверь, когда вспомнила про полотенце. Она сняла его с плеч и вяло сжала у горла, так что оно прикрывало ее до бедер. Затем она открыла дверь, чтобы щелки хватило для одного глаза, и выглянула наружу.

Но в коридоре было пусто. Свет на ночь оставили включенным. Майя отпрянула при виде яркого серо-бурого ковра и веселеньких желтых обоев и прикрыла рукой глаза. Она подождала примерно минуты три, подглядывая через раздвинутые пальцы, но никого не увидела.

Майя закрыла дверь, замотала волосы в полотенце и вернулась к окну. Взглянула на изломанное небо, пытаясь понять, что сегодня надеть. Но было сложно определить, насколько будет тепло. Сквозь дыры в изгороди забило солнце.

Майя поморщилась и опустила глаза. Нелюбимые хозяевами клумбы цвели пышным цветом, но из-за дурного освещения имели пастельные тона. Глядя прямо на них, Майя разглядела нечто, чего не видела раньше. Между цветниками стояло пугало с тонкой белой соломой вместо волос. Свисавшие по обе стороны живота руки были спрятаны в карманы старого вельветового халата, заношенного и истончившегося до блеска. Его лицо как будто было нарисовано на чем-то плоском и повернуто прямо к Майе, как зеркало; но у него не было никакого выражения, только небольшая щелка между губами. У него были темные, тусклые глаза, которые она едва различала: они могли смотреть в любом направлении. Майя разглядела все это за секунду. А потом пугало завело руки в карманах за спину и распахнуло халат.

Наконец Майя узнала Гуса. Его лицо оставалось в тени, и он встал, гордо сцепив руки за спиной, обнажая рябую грудь и дряблую массу живота и гениталий: пузыри плоти в пене белых волос, свисающие между краями халата. И ноги, утопающие в цветах. Он высунул руку из кармана и дотронулся до себя.

Майя отскочила и задернула шторы, сорвав один пластиковый крючок. Подошла к комоду в другом конце комнаты, достала оттуда ключи и заперла дверь. Рядом стояла медная подпорка для двери в виде утки. Она приподняла ее, взяв за шею: примитивное оружие, тупое, но зато тяжелое и необычной формы. Потом она села на кровать, завернулась в одеяло и стала смотреть на дверную ручку.

– Твой отец опасен.

– Гус? – уточнил Анатоль.

– Да. Гус. А кто еще?

– Но Гус безобиден, Майя.

Анатоль стоял рядом с машиной Майи под раскидистыми ветвями боярышника. Майя сидела на водительском месте и выкуривала последнюю сигарету перед поездкой домой. Они не могли смотреть друг другу в лицо, но открытое окно позволяло им вести беседу. Кончик сигареты лег на высокий край стекла.

– Он опасен, – повторила Майя. – Сегодня я снова застала его за подглядыванием в замочную скважину.

Анатоль сложил руки на груди и презрительно взглянул на мансардное окно в верхнем этаже дома. Но Гуса там не было.

– Если дашь ему смотреть – он будет