Кто написал твою смерть - Алекс Павези

– Ты не просил его перестать?

– Это бессмысленно. Я не могу его контролировать, Майя. Это болезнь заставляет его так себя вести. Тут нет ничего личного.

– Тогда почему он выбрал целью именно меня?

– Возможно, у него сохранились о тебе приятные воспоминания из прошлого. Ты с ним флиртовала.

– Я его терпела. Ему нравилось мое искусство. Но он всегда был стремным. Я никогда с ним не флиртовала.

– Ладно. Но ты же можешь прикрыть замочную скважину? Или просто оставлять внутри ключ?

– Этого будет недостаточно. Теперь. Этим утром, когда я вышла из душа, он стоял у моего окна.

– Можно же закрыть шторы?

– У него был член наружу, Анатоль.

– Но тебе же необязательно было на него смотреть?

Майя нахмурилась.

– Разумеется, я не могла на него не смотреть! Не в этом суть. Если сейчас он стоит в клумбе с торчащим из пуза членом, то кто знает, что он сделает дальше? Что, если он начнет шпионить за мной в душе? Его ванная прямо над моей. Что, если он просверлит дыру в полу? Мне уже начать использовать зонтик, когда я сажусь на унитаз?

– Не будет он этого делать. Он не такой рациональный и не такой прагматичный. Сейчас он скорее животное, чем человек, как это ни прискорбно.

– А что, если он зайдет ко мне в комнату, когда меня не будет. Наверняка есть запасной ключ. Мне каждый раз проверять под кроватью? И обыскивать шкаф?

Рябь шустрых теней пробежала по серебристой крыше машины. Анатоль мягко проговорил:

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Майя. Запирать его в комнате, пока ты тут?

– Да! Для начала. И загороди чем-нибудь окна. Мне не нравится, когда он смотрит на меня.

– Представляешь, что скажет Фиби? Она даже цирк не одобряет.

– Фиби об этом знать не надо. Заткни ему рот и прикуй к постели, чтобы не шумел.

– А что, если начнется пожар?

Сигарета дрогнула.

– А это неплохая идея.

– То есть ты хочешь, чтобы я его убил? – грустно проговорил Анатоль.

Майя пожала плечами, хоть Анатоль и не мог видеть ее со своего места.

– Но почему он до сих пор не в учреждении?

– Потому что он не так плох. По крайней мере, пока ты не приезжаешь его соблазнять.

– Если продолжишь обвинять меня, Анатоль, я кастрирую тебя этой сигаретой.

– В общем, нет. Если я убью его, то стану главным подозреваемым. Ведь я один унаследую все.

– Тогда, может, его стоит убить мне.

– Ладно. И как ты это сделаешь?

Добитая сигарета упала на землю. Майя завела двигатель. С кустов слетела стайка дроздов. Мир приобрел черты сна, или грезы, и уже ни Майя, ни Анатоль не были уверены, на самом ли деле происходит этот разговор.

– Не знаю, Анатоль. Но у меня есть три часа в дороге, чтобы это обдумать.

Суббота 29 мая 1999 года

Была бы вечность нам доступна[7]

День подходил к концу. Фиби снова оказалась в самом начале своего блокнота, вырвав из него предыдущие попытки. Края новой страницы были местами изодраны, и весь блокнот выглядел сальным и исхудавшим. Фиби нахмурилась, глядя на устроенный ею беспорядок, но заставила себя заполнить страницу. Закончив, она положила ручку и помассировала руку. Она сидела за столом в своей спальне. Лил сильный дождь. Фиби закрыла глаза и вслушалась в него, надеясь на вдохновение. А потом записала результат своих размышлений: «Можно ли утонуть в дожде, если он достаточно сильный?»

Дверь тихо открылась, и в комнату зашел Дин. Он не постучал, но Фиби услышала скрип половиц и поняла, что это он. Он подошел к краю кровати и боком прилег на матрас.

– Как продвигается?

Фиби не обернулась, но засвидетельствовала его приход движением плеч и спины и слегка наклонила голову в его сторону.

– Плохо. Я думала, что справлюсь лучше.

– Тебе нужно сделать перерыв. Я могу помочь.

Строчки Фиби напоминали натянутую колючую проволоку. Каждый раз, когда она смотрела на них, ее глаз напарывался на что-то неприятное. Она закрыла блокнот.

– У Анатоля пистолет в машине. Если не придумаю ничего лучше, то мой убийца просто пристрелит мою жертву. И вся история будет длиной в три слова.

– Мне кажется, ты слишком себя накручиваешь, Фиби. – Голос Дина опустился до шепота, когда он подошел к ней. – Это необязательно должен быть шедевр.

Фиби фыркнула.

– Моя гордость говорит другое.

– Гордость? – По голосу Дина было слышно, что он улыбался. – У меня на уме совсем другой смертный грех.

Дин положил руку на правое плечо Фиби, наклонился и поцеловал ее в шею. Его более грубая и менее скоординированная левая рука коснулась ее горла, а потом залезла под свитер и нащупала грудь. Ногти зацепились за чашечку лифчика. Это был неуклюжий маневр, но все же приятный. Все нутро Фиби оказалось сжато в двух теплых ладонях Дина. Она закрыла глаза, мечтая, чтобы всех их друзей тут не было; чтобы все они погибли по пути сюда в лавинообразной серии происшествий – передавлены фонарными столбами, истерзаны фургонами. А еще лучше, чтобы они все просто испарились.

– Тебе нравятся кошки, Дин?

– Умеренно. А что?

Фиби подняла руку и взяла его за запястье, прижавшись головой к его животу.

– Мы не можем сейчас этим заниматься. В доме слишком много людей.

– Майя и Марсин печатают свои истории.

– Я так отстаю!

– Они ничего не услышат. Печатные машинки громкие. А Анатоль на кухне.

– Прямо под нами?

– Я могу быть нежен.

– Эта кровать слишком скрипучая. Может быть, позже, Дин, когда все выпьют.

– И вырубятся в лужах собственной блевотины?

– Я не против досидеть допоздна.

Дин убрал руку с ее груди и упал обратно на матрас. Стальная рама заскулила под ним. Его грудь приподнялась и опустилась, как нефтяная вышка.

– Нужно было довезти тебя сюда, – сказал он. – Штурман был бы нелишним. Мне пришлось ехать через Солсбери. У меня только так получается не заблудиться. Но трафик был кошмарный. Будь ты со мной, мы могли бы остаться на А303. Это было бы логично, ведь мы оба едем из Лондона. Да и поезда сейчас недешевые, да?

Фиби взглянула на него.

– Более логично было бы, если бы я поехала с Майей. В противном случае мне бы все равно пришлось садиться на поезд до Кингстона, то есть проезжать мимо Ватерлоо. Или как минимум мимо Клэпхем-Джанкшен. А потом еще идти до вашего дома. Так что