Кто написал твою смерть - Алекс Павези

букв. Клавиши как будто парили в пустом прямоугольнике в передней части машинки. Они были соединены с рычагами тонкими металлическими усиками, но за ними ничего не было. Майя видела стол сквозь эти серые квадратики.

Некоторые клавиши были заляпаны белым – как будто на них засохла соль или слизь от улитки. Майя нагнулась и рассмотрела их.

– Что это на ней? Плесень?

– Она просто старая, – ответил Марсин. – Моя такая же. Анатоль утверждает, что со временем выступает пластификатор. Моя выглядит так, будто ее со дна озера вытащили.

Майя покарябала странную субстанцию ногтем, оставив полоски на белой отметине. Потом облизала тот же палец и потерла пластик; пятно не сходило. Потом осторожно нажала одну клавишу. Рычаг поднялся и ударил по чернильной ленте, придавив ее к бумаге, а скрытый внутренний механизм передвинул каретку со звонким щелчком. Как будто захлопнулся медвежий капкан.

Майя уже более уверенно нажала следующую клавишу и напечатала слово. Она взглянула на написанное.

– А почему текст красный? У тебя тоже такой?

Марсин кивнул.

– Тут два режима. Красный и черный. Обе машинки поставлены на красный. Не меняй настройку, или мы поймем, какой рассказ твой. Анатоль сказал, что красные ленты менее истертые. Но я считаю, что красный просто больше подходит. Это цвет крови.

– Кровь карминовая, – сказала Майя, качая головой. – Гораздо темнее.

– Ладно. Так какой же это оттенок?

– Не знаю. Красной чернильной ленты?

– Оттенок красной чернильной ленты. Цвет вымышленной крови.

Ночь воскресенья 30 мая 1999 года

Солнечные часы

Марсин и Майя могли быть двумя светлячками, мерцающими рядом с домом: в темноте от них оставались только оранжевые пагубные огонечки двойняшек-сигарет, пляшущие вокруг их затененных тел, да облачка дыма, создававшие иллюзию мороза.

Марсин прислонил голову к раскрошенному красному кирпичу и меланхолично вздохнул.

– Я по-прежнему считаю, что курение сигарет – это лучшее, что можно сделать с человеческим телом. Я понимаю, есть отрицательные стороны, но…

– Мы сюда пришли не беседы вести, – сказала Майя.

– Я думал, мы пришли сюда покурить. – Марсин поднял сигарету вертикально, как миниатюрный маяк, и посмотрел на него одним глазом. – Сигареты – это строительные леса моего спокойствия.

– Я вымотана, Марсин. Что ты хотел сказать?

– Ты всегда вымотана. – Марсин повернулся и прищурился на дом. Открытые окна с растрескавшимися рамами были похожи на уши. Но в тот момент для Марсина все было похоже на уши. – Пойдем пройдемся. Подальше от дома.

– Я без обуви. Вдруг там будет битое стекло?

– Необязательно уходить далеко.

Он спустился с каменных плит в высокую траву по колено и подождал, пока Майя к нему присоединится. Она дошла до края бетона и с сомнением поглядела на заросшую лужайку.

– Я вижу, как там что-то шевелится.

Марсин не обратил на нее внимания и пошел в середину сада. Через несколько секунд Майя последовала за ним, втянув голову в плечи, как угрюмый тинейджер. Когда они оказались в десяти метрах от дома, Марсин остановился.

– Кто-то знает, что я сделал, – сказал он. – Кто-то прислал мне письмо.

Майя смотрела себе под ноги. Но тут подняла голову и хмуро взглянула на Марсина.

– Что ты сделал? О чем ты говоришь?

– Инсайдерская торговля. Я рассказывал тебе об этом.

– Что?

– На Рождество, помнишь? Я говорил тебе про «Регекс Трейд» и другие мои инвестиции. Мы тогда напились глинтвейна.

– А. Что-то такое припоминаю. Но я не восприняла это особо серьезно. А что в письме?

– Конечно, это серьезно. Это сделало меня миллионером. А еще это незаконно. Я могу сесть в тюрьму. И как минимум потеряю работу. И деньги.

Майю это совершенно не впечатлило.

– Все равно скучно… – Она бросила докуренную сигарету в темноту. – Можешь в следующий раз совершить какое-нибудь настоящее преступление? Что-то интересное?

– Что, убийство?

Глаза Майи загорелись.

– Будь ты убийцей, Марсин, я бы предложила тебе пожениться.

– Будь я убийцей, я бы, вероятно, согласился. Но я не такой, Майя. Я – не такой мужчина. И мы ушли от темы. Я должен знать, не говорила ли ты об этом кому-то еще.

– Нет. Конечно, нет. Это не так увлекательно. Зачем ты мне это рассказал, если не хотел, чтобы кто-то знал?

Марсин бросил окурок во влажную податливую траву и сразу же зажег вторую сигарету.

– Все совершают ошибки по пьяни. – Он снова зашагал вперед, уходя дальше от дома. – Но это было только один раз. Я больше никому не говорил.

– Но кто-то знает. – Майя тащилась за ним, как рыболовная сеть. – И как ты думаешь, кто это?

Они дошли до псевдоготических солнечных часов, снова остановились и одновременно привалились к тяжелому каменному постаменту.

– В этом и проблема, – сказал Марсин. – Понятия не имею. Насколько мне известно, ты единственная, кто об этом знает.

Майя тоже зажгла новую сигарету и воспользовалась часами как пепельницей.

– Наверное, его тебе и стоит убить, когда узнаешь.

– Можно.

– И как ты это сделаешь?

Марсин пожал плечами. Постучал сигаретой по солнечным часам.

– Как думаешь, можно убить человека этим?

– Сигаретой?

– Нет. Часами.

Майя скептически на него взглянула.

– Только если поднять и швырнуть. Но не думаю, что ты настолько сильный.

– Нет. Если использовать гномон в качестве колющего оружия. Тогда это будет выглядеть как несчастный случай, как будто кто-то споткнулся и упал на него…

– Гномон?

– Торчащая штука. Так она называется.

Майя закатила глаза. Коснулась пальцем кончика гномона.

– Думаю, будет больно, но вряд ли он достаточно острый, чтобы кого-то убить.

– А если он попадет в уязвимое место? Например, в глаз?

– Не знаю. – Майя сунула сигарету в рот и наклонилась над покрытой мхом поверхностью, так что ее глаз оказался на одном уровне с острием гномона. – Угол имеет значение?

– Не знаю. Ты мне скажи.

Марсин протянул руку над часами, схватил Майю за затылок и с максимальным усилием рванул ее голову вперед. В одно мгновение тупой бронзовый пик гномона проник ей в глазницу, задел роговицу, сдавил глазное яблоко и вывернул его в орбите, пока не натянулся оптический нерв. Потом он прошел через клиновидную кость, раздробив ее в самом хрупком месте, и оказался в полости черепа. Там он черкнул подбрюшье лобной доли, продрался сквозь обонятельную луковицу и застрял посреди ствола мозга, проделав маленькую дырочку в варолиевом мосту. За несколько секунд все основные функции организма Майи встали. Ее мышцы сократились, а потом отказали. Она перестала дышать. Сигарета выпала у нее изо рта и по чистому совпадению указала точно на время ее смерти.

Марсин отпустил Майю, сделал шаг назад и встряхнул онемевшую руку. Ее мертвое тело осталось на месте, повиснув, как на крючке.