Кто написал твою смерть - Алекс Павези

Мягкий бриз ожесточился до холодного ветра, а свет мерцал с произвольной периодичностью, поскольку солнце то скрывалось за заплатками облаков, то через секунду опять появлялось.

– Ты ничему не доверяешь, – парировала Фиби, полусерьезно-полушутя. – Но мы же не пойдем далеко? Все будет отлично.

Фиби подчеркнула свою решимость, двинувшись вперед, но, когда Марсин не последовал за ней, повернула обратно. Они встали лицом к лицу в футе[5] друг от друга.

– Это ты взяла зонтик, – сказал Марсин.

Фиби обезоруживающе улыбнулась. Гнутая ручка зонта свисала с ее левого предплечья; красно-синий купол был туго скручен и застегнут.

– Я просто предусмотрительна. А ты – пессимист.

Фиби снова пошла вперед. Марсин опять не последовал ее примеру, и тогда она развернулась и крикнула:

– Марсин, ходьба и беседа не взаимоисключающие вещи. Уж ты это должен знать лучше всех. Если простоишь там весь день, дождь точно начнется.

– Ты пошла не в ту сторону, Фиби.

– Тут нет той стороны, Марсин. Это сад.

– Тогда почему я держу горсть кукурузы?

Марсин продемонстрировал ей открытую ладонь. В ее центре возвышалась опрятная кучка зернышек абрикосового цвета. Фиби отмахнулась от вопроса, показав аналогичную горку злаков в своей правой руке.

– Ты не можешь подержать ее на две минуты подольше? Я хочу пойти по длинному пути.

– У меня рука потеет…

Но Марсин выдвинул это возражение исключительно ради поддержания темпа их беседы. Через несколько минут он сдался и поспешил за Фиби.

Сад раскинулся за домом, постепенно перетекая в участок, который раньше был отдельным полем с пологим диагональным склоном. Фиби с Марсином свернули налево, в сторону вершины этого холма.

– Интересно, можно ли убить кого-то, просто оставив человека на улице? – Фиби подняла взгляд на скалисто-серые облака. – Если гремят громы и молнии… – Она размахивала зонтиком, пока они шли по краю поля, и широкими шагами ступала по некошеной траве. С этой стороны территория Анатоля была огорожена простым деревянным забором, сдерживающим дикие заросли орешника и терна. – Не думаю, что когда-нибудь столько думала о смерти.

Марсин сунул руки в карманы, отвлекшись на собственные мысли.

– Как думаешь, а что, если я напишу рассказ о том, как Анатоль убил своего отца?

– Марсин, – произнесла Фиби, и эти два блеклых слога одиноко повисли в воздухе.

– Я серьезно. Это же отличный мотив. И он сказал, что можно писать что угодно.

– Но ты же не вытянул имя Гуса из шляпы?

– Это были коктейльные бокалы, Фиби. Можно попробовать надеть такой вместо шляпы, но нужно очень ровно держать голову.

– Марсин, – снова сказала Фиби.

– Нет, не вытянул. Но если бы тогда кто-нибудь об этом узнал, то это был бы мотив для убийства, правда? Я имею в виду, для другого убийства.

– И кого ты выбрал убийцей? Не Анатоля?

– Я же не могу рассказывать.

– Я и не хочу знать. Просто проверяю, не проговорился ли ты случайно.

– Нет. Но если бы Анатоль убил Гуса, это могло бы вызвать целую череду новых убийств, правда?

Фиби со сдержанным кивком согласилась.

– Уверена, Анатоль оценил бы такой юмор. Он любит все неуместное. И я не думаю, что он обидится, особенно если не будет кровавых описаний.

– А я хочу, чтобы он обиделся.

– Марсин. Ну зачем?

– Просто легкая месть за то, что заставил нас работать на выходных, – улыбнулся он. – У меня была ужасная неделя. Дай мне повеселиться.

– Что такого ужасного было в твоей неделе?

Но Марсин продолжил шагать, не ответив на вопрос. Когда они дошли до верхней точки сада, Фиби забралась на забор и уселась на последнюю перекладину, держась свободной рукой за ближайший столбик.

– Красиво, правда?

Обширные пространства перед ними наполняли акры и акры малонаселенных сельскохозяйственных угодий, разукрашенные насыщенными зелеными и песочно-коричневыми цветами, исполосованные заборами, каменными стенами и дорогами и затемненные по краям коттеджами и пристройками. Этот орнамент повторялся до самого горизонта, где полоска молочного тумана объединяла вместе небо и землю.

– Слишком нарядно, – ответил Марсин. – Я предпочитаю что-то более минималистичное.

– Я подумываю уехать из Лондона. Как думаешь, здорово будет жить в каком-нибудь месте типа этого?

– Нет. Зачем? Что не так с Лондоном?

Фиби сидела, созерцательно разглядывая движущееся над головой небо.

– Жить в Лондоне – это как спать на гвоздях. Невозможно удобно устроиться. Но мне уже тридцать, и мне нужна мягкая постель: и в буквальном, и в фигуральном смысле.

– Но ты будешь совсем одна.

– Я знаю, – буркнула Фиби, почувствовав легкое раздражение и обиду за себя. Ведь Марсин попал прямо в яблочко с этим замечанием. – Но, возможно, я не навсегда останусь незамужней, Марсин. Анатоль обсуждал с тобой свои планы на дом?

– Нет. С чего ему со мной это обсуждать?

– Я просто подумала, что он мог попросить твоего совета. Насчет денег и налогов на наследство. Всякого такого. Он говорит, что ему придется его продать.

– Никто из вас ни разу не спрашивал моего совета.

– Как думаешь, сколько мне понадобится, чтобы его купить?

– Сомневаюсь, что у тебя столько есть.

– Я имела в виду не самой! – Фиби подняла зонт и стукнула мужчину по плечу. – Ты слишком негативный, Марсин. Поэтому никто и не спрашивает твоих советов.

Он схватил кончик ее зонта и с саркастической строгостью взглянул на нее.

– Я не негативный. Мне нравится указывать на недостатки и изъяны, но поскольку мне это нравится, это превращается в нечто позитивное.

– А что насчет планов мести собственным друзьям?

– Это мне тоже нравится, – сказал Марсин и начал отходить, не отпуская при этом зонтика и стягивая Фиби с забора. – Куры не оголодают?

– Точно. Пойдем. – Они бок о бок зашагали через поле. – А Анатоль когда-нибудь обсуждает с тобой подобные вещи?

– Какие? Деньги?

– Не только деньги. Долгосрочные планы. Он не хочет остепениться, жениться, завести детей? Это сложно себе представить, но он стареет так же, как и все мы.

– Не похоже, чтобы он когда-то интересовался особой близостью с кем-то.

– Но мы близки, разве нет?

– Не уверен. Ему нравится быть в нашей компании, и то до определенного момента. Помнишь его маленькую однокомнатную квартирку в университете?

– И что, он хочет состариться в одиночестве?

– Не знаю. Может быть. Мы знаем, что секс он любит. У него было несколько коротких интрижек. И Дин считает, что он спит с проститутками, когда приезжает к ним в Лондон.

– С проститутками? Это нормально?

– Нет, не думаю. Может, для всех мужчин – да? Тебе лучше обсудить это с Дином. Я так понимаю, он иногда исчезает по нескольку часов.

– Не хочу во все это верить.

В дальнем конце сада