Кто написал твою смерть - Алекс Павези

Марсин резко выдохнул сквозь колпачок ручки.

– Почему я должен куда-то ходить?!

Комната с пианино

Когда Майя вернулась в дом после посещения кладбища, она не стала снимать пальто и пошла прямо на кухню. Здесь посреди стены была запертая дверь, которая вела в помещение, раньше служившее смежным гаражом. Теперь пол там застелили линолеумом, а вместо железных дверей, выходивших на подъездную дорожку, сделали обычные двойные с узкими окошками. В основном это место использовалось как склад для предметов, которые были слишком большими для хранения в доме: пианино; бильярдный стол с порванными лузами; старый медный аналой; небольшая коллекция американского китча, начиная со статуи Мэрилин Монро из стеклопластика и эпоксидной смолы и заканчивая парой отреставрированных снегоступов из дубленой кожи девятнадцатого века.

Анатоль всегда называл это помещение комнатой с пианино. А у Майи оно ассоциировалось с самыми скучными моментами долгих, хаотичных вечеров много лет назад, когда кто-нибудь хотел поиграть ночью в пул, и, вместо того чтобы остаться одной, ей приходилось идти и смотреть, то есть стоять у стен с паршивой теплоизоляцией, сцепив руки от холода и скорбно ожидая возвращения в комфорт гостиной. Там было холодно всегда, даже летом.

Майя отодвинула защелку и попробовала дернуть дверь. Но было заперто. Она поискала в ближайших ящиках ключи, но не нашла ничего, кроме деревянных ложек и лопаточек.

– Здесь ты его не найдешь, – сказал Дин, вставший в дверном проеме.

Майя подпрыгнула от неожиданности.

– Дин! Ты уже второй раз за сегодня это делаешь.

– Извини. Просто хотел посмотреть, догадаешься ли ты сама.

Она пожала плечами и прислонилась к стене. Дин с деловым видом подошел к ней. Вытянулся и достал ключ с верхней перекладины дверного проема. Отдал его Майе.

– А что ты вообще делаешь? Хочешь сыграть в пул?

Майя взяла ключ и вставила его в замок.

– Нет. Кое-что ищу.

Она открыла дверь. С тех пор как Майя была здесь последний раз, комнату успели захватить картонные коробки. Их были сотни, и они заполонили собой все, как грибницы. Они громоздились на бильярдном столе и на стуле перед пианино, торчали между безвкусным антиквариатом. Местами они были сложены друг на друга и формировали шаткие сталагмиты по углам комнаты. Оба окна были заблокированы коробками. В общей сложности их была, наверное, пара сотен.

– Что вы знаете о переезде, – пробормотал Дин.

– Я знала, что где-то они должны быть.

В комнату вела единственная ступенька. Некоторые коробки были открыты, другие – замотаны изолентой.

– И это что такое? – спросил Дин. Он нашел открытую коробку и достал оттуда пару телесных лоферов, а потом кинул обратно, как будто они отравлены. – А, понял. Это вещи Гуса?

Майя кивнула.

– Мне было интересно, куда Анатоль их денет.

– Думаю, вот ответ на твой вопрос.

Дин указал на лист бумаги, висящий на противоположной стене. На нем красной ручкой было жирно выведено: «Уничтожить». Рядом с дверью висел второй лист бумаги.

– «Отдать», – прочла Майя, сделав фотографию. – Не уверена, где именно проходит граница…

Она подняла газету, лежавшую на одной из коробок прямо посреди комнаты, и заглянула внутрь. Там лежала куча одежды. Она запустила руку в ворох холодной алой шерсти. Теплая ткань с такой температурой казалась противоестественной и аномальной, но это был всего лишь кардиган. Под ним лежала пара вельветовых брюк.

– Это, видимо, «отдать»…

Она проверила еще одну коробку. Внутри была коллекция потрепанных плюшевых мишек. Сверху лежал ярко-розовый медведь среднего размера: его цвет напоминал мякоть арбуза. У него не хватало одного глаза.

– «Уничтожить», – сказала Майя и посадила медведя на крышку коробки.

– Что ты ищешь? – спросил Дин.

– Радио.

– То, которое его убило? Полагаю, его забрала полиция.

– Как и все остальное, что достойно фотографии.

Дин вытянул руку и прикрыл дверь.

– Думаю, оно будет на стороне уничтожения. Не думаю, что благотворители из «Оксфама» принимают орудия убийства.

– Убийства?

– Извини. Просто сорвалось с языка. – Дин заметил у стены деревянный стул, практически скрытый под картонными наростами, и начал его извлекать. – Наверное, мне лучше остаться с тобой. По крайней мере, сможем сделать вид, что захотели сыграть в пул, если Анатоль нас найдет.

– Не думаю, что он стал бы возражать. – Майя подошла к пианино на стороне уничтожения. Она почувствовала, как при ходьбе ее рук касается паутина. – Могу попросить тебя об одолжении, Дин?

– Что?

Дойдя до пианино, Майя нажала несколько случайных клавиш. Она была не музыкальна, но ей нравилось тыкать в вещи пальцами. Ноты слева от нее зарычали, а справа – взвизгнули. А те, что посередине, оказались скучными и невыразительными.

– Проверь коробки, до которых дотянешься. Скажи, если найдешь что-то интересное.

Майя не видела Дина за стеной коробок, но слышала звук хрустящих морских раковин, с которым его хлопковый синий пиджак терся о картон.

– Рождественские украшения, – сказал он. – Это считается интересным?

– Нет.

– А что считается?

– Личные предметы. Что-то из детства. Что-нибудь грязное или потертое…

Майя открыла коробку у своих ног. В ней были собраны галстуки и носки. Она попробовала следующую, но там оказался набор посуды: викторианский фарфор цвета водорослей. Все предметы – с трещинами или сколами. В третьей были старые банные принадлежности, в том числе зубная щетка и мочалка.

– Майя, – сказал Дин, – тебе не кажется, что это похоже на вторжение в частную жизнь?

– В этом и смысл. Это искусство, Дин.

Майя открыла четвертую коробку и нашла внутри разную электронику, включая старый кассетный магнитофон, которому на вид было лет десять. Он был серо-голубым, с единственным динамиком с одной стороны и пустым слотом для кассет с другой; над ними тянулось окошко поиска радиостанций. Толстая антенна покоилась на держателе сверху, а снизу торчал не менее толстый провод.

– Я его нашла, – сказала Майя, прижимая приемник к груди.

Дин поднялся, качая головой.

– Это не может быть тот самый.

Майя открыла кассетник и перевернула магнитофон, рассчитывая, что оттуда на пол закапает вода. Но ничего не произошло.

– Он сухой, – сказала она.

– Я же сказал. Полиция должна была забрать тот, что убил его.

Майя положила магнитофон обратно в коробку. Внутри оказалось еще два, абсолютно идентичных тому, что она только что доставала.

– Но зачем ему понадобилось целых три? – задумалась Майя.

– Три?

Майя кивнула.

– Может, эти он купил, чтобы попрактиковаться…

План Гамлета

Фиби вышла из задней двери дома, и через минуту после нее выполз Марсин. Оба смотрели в небо. Они пересекли кольцо гравия, зашагали по траве, а потом столкнулись друг с другом и остановились посовещаться.

– Не доверяю я этому небу, – сказал