Качели смерти - Котаро Исака

Из сумки на поясе он извлекает небольшой предмет черного цвета, напоминающий плату с микрочипами, размером не больше пасска, и перемещает его под стол. Когда поднимает руку, предмета в ней уже нет, а это значит, что он прикрепил его к обратной стороне стола.

Плавно касаясь поверхности экрана на столе, Тюсондзи управляет им совсем как пианист, играющий на инструменте. Хотя я и не знаю, как именно ему это удалось, но я предполагаю, что использовал тот чип, чтобы завладеть контролем над экраном.

По черному экрану бегут строки текста. На небольшом участке экрана появляется окно с мелкими английскими буквами, которые я не могу прочитать. Тюсондзи продолжает водить пальцами по экрану, заставляя текст то появляться, то исчезать.

– Что вы делаете?

– Не крутись по сторонам!

– Хорошо.

– Рискну, даже если не выйдет, – бормочет он.

Я напрягаюсь, когда официант подходит, чтобы налить нам в стаканы воды, но Тюсондзи, кажется, все равно. Когда официант уходит, он цокает языком:

– Ничего не выйдет.

– Почему?

– Так просто не войти.

– Куда?

– «Велекасери», – отвечает Тюсондзи.

Мне требуется немного времени, чтобы понять, что он говорит об искусственном интеллекте, упомянутом в новостной статье. Поняв это, я слишком громко переспрашиваю:

– А это вообще возможно?

– Что именно?

Тюсондзи тянется рукой обратно под стол. Вынув черный предмет, он кладет его обратно в сумку и встает.

– А! – Снова цокает языком, на этот раз как-то иначе. – Плохо.

– Что?

– Уходим! – быстро произносит Тюсондзи и направляется к выходу. – Сдача не нужна, – говорит он, протягивая монеты владельцу заведения. Тот выглядит озадаченным, ведь большинство посетителей используют для оплаты пасска. Тюсондзи, не обращая на него внимание и не останавливаясь, выходит, и я спешу за ним.

– «Велекасери» – это какой-то первоклассный компьютер? – спрашиваю, нагнав его.

– Не знаю, что такое для тебя первоклассный компьютер.

– В него можно зайти и сделать что-то? Вернее, что вы собирались с ним сделать?

– Я хотел проверить, не оставил ли он что-то после себя. Но, конечно же, легко войти не получилось. Я даже не смог найти адрес сервера. К тому же, похоже, дал себя обнаружить.

– Обнаружить?

– Набрав команду, перешел по странному адресу. Это была ловушка. Следы моего вмешательства останутся в истории поиска.

– Обнаружат ваше местоположение? – переспрашиваю я, хотя в этом нет необходимости.

Теперь каждый прохожий на нашем пути может оказаться преследователем. Это нехорошо.

Вернувшись к месту, где он оставил велосипед, Тюсондзи использует отпечаток пальца, чтобы открыть электронный замок, и снимает велик со стойки. Я решаю, что нам снова придется ехать вместе, но Тюсондзи говорит:

– В городе мы привлечем много внимания.

Он начинает идти, ведя велосипед рядом, а я следую за ним. Снова спрашиваю, куда мы теперь направимся. Он не дает ответа. Расстояние между нами постепенно увеличивается. Я раздумываю, не будет ли лучше сейчас просто разойтись, когда вдруг замечаю в поле зрения объектив камеры слежения. Меня охватывает нетерпение. Не знаю, действительно ли у него при себе работающая глушилка, но стоит мне отойти от него подальше, как я чувствую страх, словно в меня вот-вот выпустят стрелу. Я быстро нагоняю его. Сталкиваюсь с молодым человеком, вышедшим из-за угла, и извиняюсь. Он молча проходит мимо, не отрываясь от экрана пасска в своей руке. Быстро забыв о нем, я продолжаю движение, когда вдруг слышу, как меня кто-то зовет:

– Эй, вы уронили!

Обернувшись, я вижу того молодого человека, с которым столкнулся. Он протягивает мне листок бумаги. На нем написано: «Ты был прав. Озбел и слон».

Я не понимаю, как он мог выпасть у меня из кармана. Тюсондзи, заметив мое замешательство, объясняет:

– Я не хотел нести его сам, поэтому спрятал в карман твоей одежды.

– Но это же важное письмо? От друга.

– Его содержание важнее, верно? Не сам лист бумаги.

Для своего возраста Тюсондзи, в джинсах, с длинными волосами и небрежной манерой говорить, выглядит скорее как плохо воспитанный юнец, чем как полноценный взрослый. Все его слова звучат неуверенно.

Дорога до парка занимает около пяти минут. Большой парк разбит на месте бывшей мэрии Сэндая и здания правительства префектуры, которые перенесли в другое место. По его периметру высажены деревья, а на территории нет ничего, кроме нескольких скульптур и скамеек. Мы садимся на одну из них. На дереве рядом с ней также расположена камера, объектив которой направлен прямо на нас.

– Всё точно в порядке?

– О чем ты?

– Разве нас не поймают на камеру?

Тюсондзи удивленно смотрит на камеру слежения на дереве.

– Нет, всё в порядке. Это старая модель. Моя глушилка справится.

– А с новыми она бесполезна?

– Надеюсь, ты не начнешь расспрашивать, как меня зовут… – продолжает он, не глядя на меня.

Я понимаю, что с момента первой встречи мы так и не поговорили как следует.

– Вы что-нибудь вспомнили?

– О чем?

– О том, что написано в письме. – Я думаю, что мы не сможем продолжить поиски, не решив эту проблему. – «Ты был прав. Озбел и слон». О чем-то напоминает?

– Нет.

Его нежелание отвечать кажется настолько очевидным, что я не знаю, как еще подступиться.

– Тюсондзи-сан, а почему вы перестали заниматься исследованиями? – Я хочу немного освежить его память, но он продолжает безучастно смотреть на меня в ответ.

– Я так сказал?

– Что?

– Откуда ты знаешь, что я перестал? Я говорил?

Я всего лишь предположил это, глядя на его растрепанный вид и несерьезную манеру, но не знаю наверняка, правда ли он оставил научную деятельность.

– Вы говорили, что заняты только кормлением голубей.

– Может быть, я занят поиском кратчайшего пути от голубя до искусственного интеллекта…

– Да?

– Шутка. Я просто хочу жить в свое удовольствие. В Сэндае. Жить тихо и спокойно, никому не мешая. Живем один раз, разве не так? Не знаю, понимаешь ли ты, но просто свободно жить довольно трудно.

– В философском смысле?

Тюсондзи смеется.

– В практическом, физическом смысле! Как думаешь, зачем мне при себе самодельная глушилка? Зачем мне усовершенствовать свое детское изобретение? В современном мире каждый из нас находится под непрестанным наблюдением. Нет, не так. Вся наша жизнь записывается. Каждое действие остается в логах[60], в записи. Камеры слежения, пасска, интернет-соединения… Если что-то пойдет не так, за тобой можно проследить и легко обнаружить. Трудно быть свободным от этого!

– Действительно, – отвечаю я, особо не задумываясь.

– Возможно, с этого и началось мое разочарование в науке. Когда-то давно мы с ним проводили эксперимент…

– Какой?

– Использование людей для создания логов.

– Людей?