Качели смерти - Котаро Исака

что-то напоминало своими замысловатыми очертаниями. Оно было похоже на огромного кита. Эфемерные белые мазки выделялись в солнечном свете. Изнутри тела кита пульсировали лучи красного цвета. Яркие цвета растекались по небу. Пока я пристально смотрел на облака, они начали растворяться, и кит медленно исчез.

Закат был красочным, но в то же время тревожным.

– Почему ведутся войны?

Я не ожидал услышать эти слова от Кагэторы Хиямы; казалось, что я сам их произнес.

– Конфликты возникают так просто… – На этот раз я был уверен, что это сказал он. Я понял, что именно конфликт привлек меня к нему.

– Вся история человечества – это войны и конфликты.

– Да.

– Разве между ними не бывает коротких передышек?

– Передышек от войны?

– Не бывает времени, когда все тихо и спокойно, а все войны сведены к нулю.

– Наверное.

– Никогда. Всегда кто-то где-то сражается. Такова история.

– Хочешь сказать, что мир и спокойствие всегда основаны на чьих-то жертвах?

Мои слова могли вызвать у него недовольство, но этого не произошло.

– Разве конфликты – это всегда плохо? Вовсе нет. Это основа всего.

– Основа? – Я не понимал, серьезно ли он говорит. – Во время сражений люди страдают, вещи ломаются… Лучше их избежать.

Я вспомнил детскую книжку с картинками, которую когда-то любил. Это была история об улитке, панцирь которой становился железным по ее желанию. О ней сняли аниме, и персонаж стал известен на всю страну. В разных частях Японии открылись тематические парки. У главной героини, улитки Май-Май, была коронная фраза: «Лучше не ссориться». Я хорошо это помню. «Я понимаю, иногда хочется сражаться. Но лучше не ссориться», – добродушно говорила Май-Май.

Мама читала мне эту книгу перед сном, когда я был совсем маленьким.

– Возможно, для каждого отдельного человека и даже для общества в целом конфликты – это плохо, – продолжил Кагэтора Хияма. – Но, с другой стороны, без них не обойтись. Это как перемешать содержимое колбы в лаборатории – без этого эксперимент не получится.

Кто проводит этот эксперимент?

– Без столкновений ничего не выйдет. Нет развития. Конфликты приводят к изменениям и рождению новых вещей. Энергия от столкновений с космическими телами создала океаны магмы. Луна – тоже результат множества столкновений. Разве вода не появилась от столкновения камней?

– Ну да… – неопределенно ответил я.

– Все движется к увеличению числа возможностей. Конфликты должны происходить, они суть необходимость. Экономика рухнет, если закончатся нужные нам товары. Как быть? Отнять то, что у нас есть. Тогда мы будем хотеть большего. Стагнация и экономия – это зло. Создай, разрушь. Создай, разрушь. Необязательно признавать, что вы разрушаете.

– Кому?

– Никому. Конфликты не исчезнут. Борьба никогда не прекратится, ведь они – это единственная цель.

Он взглянул на небо. Заходящее солнце подсвечивало облака. Солнечный свет стал золотым. Изображенные на картинах пейзажи часто меркнут по сравнению с виртуальными изображениями, проецируемыми на большой экран, но в тот момент заходящее солнце выглядело неповторимо прекрасно.

– Если это так, то что делать нам? Просто принять неизбежность конфликтов?

– Не совсем. Они не исчезнут. Совсем, как не исчезают дожди и бури. Но нам стоит постараться жить мирно, пока они неизбежно будут вокруг.

– Постараться?

– Нужны старания, чтобы сохранить спокойствие в стакане, содержимое которого постоянно перемешивают. Мир невозможен без усилий. Даже при всех усилиях мир не гарантирован, но наверняка известно одно: если ничего не делать – конфликт неизбежен.

Ветер внезапно усилился. Он пронесся по крыше у нас под ногами, разгоняя небольшой водоворот из гравия между мной и Хиямой. Закрутившись в спираль, взмахнул длинным хвостом и исчез.

8

Пути метро вели на запад от станции «Син-Сэндай», через горы на юг, минуя реку Хиросэ-гава. Это странно, но даже когда поезд едет в гору, вам не кажется, что вы поднимаетесь – скорее едете по ровным путям. Я схожу на станции «Тацу-но-Кутикэйкоку», которая находится ближе всего к руинам замкам Аоба-дзё.

По прозрачной трубе лифт поднимается из-под земли на поверхность. Вид на горы впечатляет. Листья деревьев краснеют и желтеют с приближением сезона момидзи[53], а сквозь просветы между рощами виднеются белые скалы. Взглянув вниз, под ноги, понимаешь, насколько глубокой на самом деле была шахта лифта.

Выйдя на поверхность, я продолжаю свой путь по дорожке между деревьев с красноватыми листьями, пытаясь определить, какой из сортов деревьев здесь растет[54]. Через сотню метров дорожка приводит меня к замку Аоба-дзё. У ворот находится автомобильная парковка, а за ней – небольшая территория, напоминающая парк.

На территории проецируется трехмерное изображение великолепного замка. Согласно предоставленному описанию, главное строение замкового комплекса, построенное в период Сэнгоку[55], было разрушено в эпоху Мэйдзи, и на его месте были построены казармы.

Войны всегда приводят к разрушениям. Иногда здания уничтожают, готовясь к приходу врага.

«Разве конфликты – это всегда плохо? Вовсе нет. Это основа всего…» Я снова вспоминаю слова Кагэторы Хиямы.

История – это последовательность из строительства и разрушения. Однако нельзя спорить с тем фактом, что из-за конфликтов и войн было утрачено множество великолепных зданий. Война – первопричина всего.

Я вспоминаю о вознаграждении, переведенном на мой счет.

Это работа.

Уже стемнело и посетителей почти нет, потому мне кажется, что я тайно проник туда, где не должен был быть. Оглядевшись, замечаю объективы камер видеонаблюдения, размещенных на территории.

Немного побродив вокруг, утыкаюсь в табличку с указателем: «Статуя Масамунэ Датэ» и следую по стрелке.

На смотровой площадке с видом на город находится статуя Масамунэ Датэ. Со своего постамента он гордо взирает на город, сидя верхом на лошади.

Заметив человека, я едва не вскрикиваю. Справа от статуи Масамунэ Датэ у деревьев стоят скамейки. В скрытом тенью месте сидит человек. На нем пиджак и голубые джинсы – такие редко встретишь в наши дни. Нога закинута на ногу, руки скрещены, а глаза закрыты – будто он спит или крепко задумался о чем-то.

Тюсондзи Ацуси? Он помнит о своем обещании, данном двадцать лет назад?

«Почему я так взволнован из-за того, что меня не касается?» – думаю я. Совсем недавно меня попросили доставить письмо; я просто второстепенный персонаж, появившийся в конце истории, повествующей о драматичной связи между господином Очки и его другом.

– Извините, – обращаюсь я к мужчине.

Его волосы достают до ушей, на лице редкая бородка. Он не реагирует, его глаза по-прежнему закрыты. Я обращаюсь к нему еще раз, но ничего не происходит. Может, он намеренно игнорирует меня? Я говорю громче и машу ладонью перед его лицом.

Мужчина медленно открывает глаза и, заметив меня, на мгновение выглядит удивленным. Затем медленным рассеянным