Качели смерти - Котаро Исака

Еще больше меня расстраивает то, что, когда я вернулся на свое место, рядом со мной оказался незнакомый мужчина. Неужели Хияма? Я начинаю гадать, как ему удалось незаметно опередить меня, но это оказывается не он. Соседнее с моим место у окна пустовало с тех пор, как поезд покинул станцию «Син-Токио». Осмотревшись вокруг, я понимаю, что вагон так и остался полупустым. Может, я ошибся местом? Проверяю билет, достав его из кармана. Место совпадает с номером на подголовнике сидения. Я не ошибся.

Поздоровавшись с пассажиром, сидящим у прохода, я сажусь на свое место. Боковым зрением изучаю мужчину в очках. На нем деловой костюм. Возраст между тридцатью и сорока годами, но для второго он выглядит молодо, а для первого – слишком взросло.

Я сажусь на свое место. На голографическом экране перед моими глазами идет программа новостей. Кит, выбросившийся на берег Тихого океана. Раскрыты причины смерти великого музыканта. Пересмотр закона о финансировании политиков. Затем начинается реклама.

«Стоит покупать билет без рекламы, пусть он и немного дороже, – дали мне такой совет совсем недавно. – Нет ничего более удручающего, чем невозможность уснуть из-за голо-рекламы».

Однако я впервые еду по новому маршруту синкансэна в сторону Тохоку, поэтому сознательно решаю испытать на себе все.

На экране появляется гороскоп. Сегодняшний день «сулит мне множество приключений», то есть не обещает ничего особенно плохого или хорошего.

– Прошу прощения, у меня к вам просьба, – неожиданно обращается ко мне мужчина в очках, сидящий рядом.

– Да?

– Времени мало, поэтому буду краток.

– Но я сел совсем недавно… – отвечаю я, полагая, что он мог подумать, что я ошибся сиденьем.

– Времени мало, поэтому позвольте мне пропустить часть с объяснением. – На меня производит впечатление его вежливость, хотя недоверие только усиливается. – Прочтите это чуть позже, – продолжает мужчина и, протянув правую руку, вручает мне конверт. На нем нет ни имени адресата, ни имени отправителя.

Взяв в руку ничем не примечательный конверт коричневого цвета, я переворачиваю его и замечаю в углу цифровой код. Он не подходит для стандартных сенсоров, используемых на вокзалах и транспортных узлах.

– Это…

– Таких еще нет в общем доступе. Вы заметили? Конечно, вы же профессионал…

На секунду я правда польщен, но затем у меня появляются еще большие подозрения. Профессионал? Откуда ему известно, чем я занимаюсь? Я готов задать ему вопрос, но мужчина быстро поднимается и, попрощавшись, собирается уйти.

– Куда вы? – спрашиваю я.

Остановившись, мужчина в очках недолго молчит и затем отвечает:

– В Японию вчерашнего дня.

Не дожидаясь следующего вопроса, он уходит в направлении переднего вагона. Я собираюсь встать и проследовать за ним. Но тут же сажусь обратно, ощутив пробежавшую по спине дрожь.

Хияма. Кагэтора Хияма входит в мой вагон. Я понимаю это, даже не оборачиваясь. Отвернувшись к окну, тут же притворяюсь спящим. Паника охватывает все мое тело. Закрыв глаза, я надеюсь, что он побыстрее пройдет мимо, но меня тут окликают.

– Извините, что разбудил вас…

Подскочив на месте, я удивленно потираю глаза. Ожидаю увидеть лицо Кагэторы Хиямы, но это другой, незнакомый мне мужчина.

– Извините, вот, – говорит он, протягивая мне карточку. Это удостоверение работника полицейской службы. Подобные часто показывают в кино и сериалах, но сам я вижу ее впервые. Появившееся над карточкой трехмерное изображение указывает имя и звание сотрудника.

Должно быть, настолько анахроничное подразделение государственного сектора с особой гордостью пользуется современными цифровыми технологиями.

3

Благодаря цифровизации и отказу от бумажных носителей настало время, когда объем самих данных превысил количество всех существующих физических носителей. Так было примерно двадцать лет назад. Тогда люди закрывали глаза на основные недостатки оцифрованных данных: их легко скопировать или изменить, они тоже оставляют след, кража или утечка сохраненных данных приносит огромный ущерб. Говорят, что масштабное отключение электричества в 2032 году стало катализатором смены тенденции: мир перешел от цифровых источников к аналоговым, отказавшись от электронной почты в пользу рукописных писем и конфиденциальности. Нашествие многоножек привело к повреждению системы электроснабжения – электричество в мегаполисе пропало на целый день. Затем последовали удары молний. Из-за отключения электроэнергии не работали вспомогательные системы, а сервер, на котором хранились правительственные документы, был поврежден. Предполагалось, что важные данные будут сохранены с помощью резервного копирования, но из-за неправильной работы программы планирования сохраненные данные не обладали никакой ценностью. Многие говорили, что «пропажа данных – конец всему» и «данные, попавшие в Сеть, невозможно стереть», но серьезные обсуждения этого вопроса начались только после аварийного отключения электричества. Я же сделал вывод, что большое количество цифровых данных не приведет ни к чему, кроме больших неприятностей.

Я подозреваю, что изменения в законодательстве, помимо отключения электричества, были вызваны рядом более мелких событий.

В Сеть слили видео с одним из членов парламента – депутат угрожал компании, специализирующейся на предоставлении поисковых услуг, требуя удалить из результатов поиска упоминания скандалов с его участием. Волна возмущения, вызванная этим видео, могла мотивировать власти принять соответствующие меры. Кроме того, информация об истории поиска давно стала предметом торговли, поэтому многие теперь не желают заниматься поисками самостоятельно. Лучшее, что было в интернете, а именно его удобство и доступность для каждого, стремительно исчезло, как только одни компании начали заниматься поиском информации от имени других.

Последние несколько десятилетий молодые люди прекрасно знают, что для решения важных вопросов не стоит использовать интернет и цифровые технологии. Только что отправленное по электронной почте сообщение немедленно копируется, сохраняется в виде скриншота. То, что когда-то было личной перепиской, мгновенно становится всеобщим достоянием. Самое неловкое признание остается в вечности. Больше не стоит вопрос «сказал или не сказал?», все сказанное вами легко проверить.

Еще со времен нерационального использования бумажных ресурсов кенаф[48] был одним из основных материалов для изготовления бумаги, а теперь, когда мы достигли больших успехов в поиске альтернативных материалов, не было причин отказываться от бумажных носителей. Не стоит полагаться только на цифровые или аналоговые носители. В последние десятилетия мы пришли к выводу, что оба вида могут использовать по-своему, с учетом их достоинств и недостатков. Именно поэтому моя профессия – передача рукописных сообщений – и остается настолько востребованной.

4

– Позволите взглянуть на ваш пасска?[49] – спрашивает меня офицер в штатском.

Не имея причин для отказа, я достаю пасска из кармана. Мужчина прикасается к нему коротким датчиком, напоминающим линейку. На нем должна появиться информация о моей личности и список станций, которыми я воспользовался в своей последней поездке.

– Извините, – продолжает мужчина, на этот раз проводя датчиком, похожим на пончик, рядом