Один из нас виновен - Стив Кавана

Гарри улыбнулся, но лишь на мгновение. Что-то в его мыслях быстро стерло улыбку.

— Народ против Дадли, 1969 год, — сказал он.

— Это должно мне о чем-то говорить?

— Супружеская тайна. Сообщения, доверительно переданные одним супругом другому в силу брака, защищены. Право сохранить их в тайне принадлежит супругу, который их сообщил.

— Можно еще раз, только по-человечески?

— Ванесса не может дать показания о признании Патрика в убийстве.

— Чего?

— Старый принцип из английского общего права. Теперь он закреплен законом и целой чередой судебных решений. Он возник во времена, когда женщины юридически считались движимым имуществом мужей. Собственностью, проще говоря. В последние годы привилегия защищает обоих супругов. Даже если муж признался ей, что он Зодиак, зарыл Джимми Хоффу под задним крыльцом и похитил ребенка Линдберга, свидетельствовать об этом она не сможет. Это такая же священная тайна, как разговор клиента с адвокатом.

— Вот дерьмо.

— Именно. Неважно, что он сказал. Это конфиденциальные сведения, защищенные законом. Она не может свидетельствовать о его признании.

— Даже защищая саму себя?

— Нет. Похоже, закон считает святость брака важнее истины.

— А если она выпалит это перед присяжными?

— Судья распустит коллегию и назначит новый процесс, а Ванессу посадят за неуважение к суду.

— И кто-то еще считает профессию мошенника нечестной.

Бармен все еще не отрывался от телефона. Гарри допил мой бурбон и с грохотом поставил стакан. Парень обернулся. Гарри указал на пустой стакан.

— Еще по две? — спросил он, подходя.

— Моему другу «Пепси», мне еще две порции. Лучше оставь бутылку. Не хочу отвлекать тебя от телефона.

— Вы уверены? Придется заплатить за всю бутылку, даже если не допьете.

Гарри отсчитал купюры и положил на стойку.

— Как-нибудь справлюсь.

Бармен налил мне «Пепси» и вернулся к телефону в другом конце стойки.

— Итак, у нас есть предполагаемое орудие убийства с кровью жертвы и ДНК клиентки. Ванесса солгала полиции, что не была в квартире Молли, но на записи камеры она входит туда и выходит в ночь убийства со спортивной сумкой, в которой, похоже, находится голова жертвы. У ее мужа был роман с Молли, так что мотив налицо. Наша защита: муж издевался над клиенткой, она боялась его и поэтому лгала. Тот же муж признался ей, что убил Молли, но использовать это в суде или рассказать кому-либо еще мы не можем. Даже если попытаемся обвинить в убийстве мужа, его отец, один из самых влиятельных людей Америки, бросит против нас все силы. Я что-нибудь упустил?

— Вроде ничего. Разве что клиентка лгала не только полиции, но и нам. Кто знает, говорит ли она сейчас правду? Может, она выдумала признание, чтобы мы перестали смотреть на нее и занялись мужем.

— Мне нужно что-нибудь покрепче «Пепси».

— Лейк и Блок звонили? — спросил он.

— Нет. Надеюсь, найдут что-то полезное.

Телефон завибрировал.

На экране: «Принцесса».

Я посмотрел на часы. До того времени, когда нужно забирать дочь, оставалось несколько часов.

Я ответил:

— Эми, как вечеринка? Все хорошо, милая?

Но заговорил незнакомый голос.

— Мистер Флинн, это Кейша. Вам нужно срочно сюда приехать. С Эми что-то не так.

Глава 26

Блок

Недвижимость в Саг-Харборе — одна из самых дорогих в мире. Не то место, где ожидаешь встретить полицейского на пенсии, особенно живущего на эту пенсию. Здесь было много богато украшенных церквей, возведенных в память о погибших в море. Как и в Ист-Хамптоне, сохранились ветряные мельницы. Старый город вырос на доходах от китобойного промысла, разбогател на продаже плоти.

Как и во многих процветающих местах Америки, здесь не нужно глубоко копать, чтобы обнаружить в земле старые пятна крови.

Блок и Лейк ехали по кварталу, словно сошедшему с семейного фильма пятидесятых годов. Огромные белые деревянные дома бок о бок на сочных зеленых лужайках, разделенных белыми штакетными заборами. На подъездных дорожках — электромобили и итальянские спорткары. В конце улицы они остановились возле дома, стоявшего немного в стороне от остальных. Он был гораздо старше, словно новые, большие дома выросли вокруг него, а он упрямо остался на месте. Дом был меньше соседских и нуждался в уходе: краска облупилась, газон местами поредел и зарос сорняками.

Они поднялись на крыльцо. Блок позвонила.

Дверь открыл плотный мужчина в слишком просторной клетчатой рубашке и выцветших мешковатых джинсах. Волосы редели, борода едва пробивалась, левый глаз слегка подергивался. Либо одежда была чужой, либо он недавно сильно похудел.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Блок заметила, что он стоит боком к двери, скрывая правую половину тела. Правая рука висела у бедра. Она знала: в этой руке пистолет. По легкой дрожи в голосе поняла, что мужчина нервничает.

— Мистер Винчестер? Я Блок. Это мой напарник Габриэл Лейк. Мы частные сыщики. Можно войти и поговорить?

— О