Молчание греха - Такэси Сиота

с холстами. Было похоже, что сейчас он рисовал на мольберте, который стоял ближе, а на длинном столе сбоку расположилась деревянная подставка, где горизонтально лежали кисти, стоял пластиковый кейс с тюбиками краски, разложенными по цветам, и бумажная палитра с отрывными листами. Поверхность палитры, на которой были смешаны белые и зеленые краски разных оттенков, прикрывал лист прозрачной пленки.

– Это пищевая пленка? – указала на нее Рихо.

– Так краска дольше не сохнет, – застенчиво улыбнулся Рё.

Было любопытно видеть, что Рё экономит деньги, хотя у него было такое великолепное ателье. Но у него были и старые деревянные палитры – кажется, из вишневого дерева.

С правой стороны от входа всю стену занимали книжные полки, заставленные книгами по искусству. Рихо заметила «Луну и грош» Сомерсета Моэма – один из своих любимых романов. Помимо книг по живописи здесь было много работ по философии и музыке, а в задней части комнаты стояла стереофоническая система с дорогими на вид колонками. Еще в мастерской было четыре произвольно расставленных стула с разными спинками, и в целом она производила впечатление простора и уединенности одновременно.

– Что это рядом с холстом? Подсветка? – Рихо никогда раньше не видела такого устройства – объединенные в прямоугольник люминесцентные трубки на деревянной подставке.

– А, это я сам сделал. Шторы обычно закрыты, поэтому я включаю его, если нужно дать больше света на модель.

– Ты сам сделал? Вот здорово!

– Я мало выхожу на улицу, так что свободного времени у меня хватает.

Рихо представила, как Рё работает над своим творением в одиночестве в пустом пространстве, и почувствовала, что между ними все-таки есть определенная дистанция.

Теперь, когда она побывала в его доме, Рё стал выглядеть в ее глазах еще загадочнее.

– Я спрашивала тебя, еще когда мы встретились в первый раз, почему ты не хочешь пойти в художественную школу или университет искусств?

Рихо думала, что с таким талантом и такими возможностями для творческой работы он, наверное, смог бы достичь вершин в искусстве. Однако Рё никогда не говорил ей о своей дальнейшей карьере.

Он на некоторое время опустил глаза, подбирая нужные слова, но когда снова взглянул на нее, то заговорил на удивление твердым голосом:

– Потому что это реализм.

Услышав это, Рихо некоторое время не могла собраться с ответом.

Что это значит? Что такому нигде профессионально не учат? Нет, Рё, наверное, имеет в виду не внешнюю сторону, он смотрит гораздо глубже. Судя по тону, которым он сейчас говорил, и по потрясающей точности его рисунка можно было понять, что реализм занимает все его мысли.

И правда, стоявший перед ней речной пейзаж на холсте тридцатого размера создавал поразительное ощущение реальности. Потоки воды, разделяясь и сливаясь вновь, огибали лежащие в беспорядке камни. Яркие солнечные лучи отражались в зеленой траве, растущей вокруг, а белые брызги воды прекрасно передавали ощущение быстрого течения.

– Какая красивая речка, – сказала Рихо.

– Это родник, – поправил Рё, оглянувшись на холст.

– Родник?

– Да. Я хотел передать силу воды.

Рихо захотелось увидеть место, где он это нарисовал, и она уже собиралась об этом спросить, но как раз в тот момент в дверь постучали. Рё быстро встал и пошел открыть дверь. Токо вошла в мастерскую с большим подносом.

– Извините, что прерываю вашу беседу, – сказала она.

Рё взял у нее поднос и поставил его на ближайший верстак с колесиками.

Рихо было очень приятно в этом доме, но она сообразила, что настало время ужина. Она встала со словами: «Извините, что побеспокоила вас так поздно».

– Всё в порядке, вовсе нет. Может быть, поужинаешь с нами? А то нам с Рё вдвоем скучно.

Рихо помотала головой, как отряхивающаяся собака, показывая, что она не может проявить такую невоспитанность.

Она не могла даже представить, что скажет ей отец, человек эпохи Сёва, если узнает, что она ужинала в доме знакомого мужчины.

Рихо придвинула ближайший стул и предложила Токо сесть.

– Нет, нет, я уже ухожу.

Токо заколебалась и осталась стоять возле двери, поэтому и Рихо не стала садиться и стоя скрестила руки перед собой.

– Твой отец управляет художественной галереей в Токио, верно?

– Управляет галереей – это громко сказано. Удивительно, что маленькая галерея в Синдзюку еще не обанкротилась.

Токо прикрыла рот рукой и весело рассмеялась ответу Рихо.

– Рё мало рассказывает о школе, но о тебе он говорит часто.

– Да что вы, правда?

– Да. И он ведь не раз бывал в галерее «Вакаба».

Рихо с удивлением посмотрела на Рё, а тот отвел взгляд и оперся на стоявший между ними верстак.

– Ты правда приходил?

– Да, несколько раз.

– Следующий раз, когда зайдешь, позови меня!

Голос Рихо помимо ее воли стал громче – она не могла справиться с переполнившими ее сердце радостью и одновременным сожалением из-за несостоявшейся встречи в галерее.

– Я думаю, что твоему отцу не понравилось бы, что к его дочери пришел знакомый мужчина.

– Вовсе нет! С тех пор, как увидел твою картину, он все время хотел с тобой встретиться. Сказал, что ты чрезвычайно талантлив.

И правда, ее отец, Кэйсукэ, любивший реализм, увидев рисунок лестницы на башне порта Иокогама, сразу сказал, что у художника острый глаз. «Этот мальчик сможет рисовать все что угодно: людей, пейзажи, натюрморты», – не сдерживаясь, похвалил он картинку.

– Тогда в следующий раз попроси Рихо показать тебе галерею.

– Я с удовольствием… Приходите вместе с бабушкой, если она не против.

– О, я буду рада. Рё ведь не очень общительный, правда? Поэтому я волнуюсь, все ли хорошо у него в школе.

– Не волнуйтесь. В школе к Рё все относятся с уважением.

Рихо покосилась на него. Ей показалось, что ее слова не вызвали у него возражения. Она всегда хотела сказать ему об этом, но до сегодняшнего дня ей не хватало смелости.

Рихо повернулась к Токо, чтобы он не заметил, как она взволнована.

– Пожалуйста, не торопись, не отказывайся от ужина. Если ты боишься, что уже поздно, давай я сама позвоню твоему папе. – Токо взяла поднос у внука, многозначительно взглянула на него и ушла.

– Она так тебя любит!

– Ну, я же ее внук.

Рихо узнала чайный сервиз «Веджвуд», потому что у них в галерее использовали такой же, когда приходили важные посетители. На круглой синей тарелке лежало несколько видов дорогого печенья, особенно красиво выглядело печенье с апельсиновым джемом.

За чаем Рихо, отвечая на вопросы, рассказала, что планирует изучать историю западного искусства в университете. Они с удовольствием говорили обо всем – от приемов грунтования холста до реставрации картин. Конечно, они не смеялись в голос, но было