Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

бирюзовые жилки силовых полей, блокирующих электромагнитные атаки. Оживляю сенсоры. Корабль, чуть вибрируя, мгновенно набирает предел — семьдесят тысяч в секунду, лихо падает на бок и тут же клюет носом, входя в «штопор». Трансформированные двигатели на форсаже, слава богу, работают синхронно. Прогреваются лазерные турели — лучи упираются в защитные поля напарников. На экране сменяются цифры статистики, пушки набирают мощность, одновременно проверяя на прочность щиты.

«Боевая трансформация завершилась успешно», — рапортует компьютер по окончании проверки.

В этой атаке я главный, у меня три звена, в каждом по три истребителя класса «Пчела».

Непосредственно операцией командуют не те, кто в просторной рубке на базе, пускай и с наимощнейшими сканерами и радарами, а те, кто в пылающих тисках сражения. Неприметный с виду пункт ввели еще в стародавние времена, когда первопроходцы только-только расчищали лунный грунт и… да, первые проблемы возникли уже тогда, а приказы из Центра, как всегда, запаздывали.

— Ни пуха, — весело говорю я и дополняю стандартными командами. — Берем в кольцо, не спугните. Огонь торпедами только по команде.

Кровососы похожи на приспущенные, отлитые из тягучего масла шары. Пришли опустошать. Бездушные твари.

Откуда они, мы не знаем. Приходят из центра Галактики; по крайней мере, вектор их движения указывает на самое ядро. Проклятые паразиты, чтоб их! Ненавижу!

На дисплее крупным планом разворачиваю сектор операции: восьмерка светлячков-клиньев, наша эскадрилья, горящий жук-база на периферии и четыре перламутровых камушка планет. Не поместилась звезда класса G2, аналог земного Солнца.

С противоположной нам стороны в сектор вползли пять клякс. Двигаются еле-еле.

Вторая планета системы Скарабея на середине экрана. Красивая, с плавными линиями материков и вольготно раскинувшимися океанами. Диаметр четырнадцать тысяч километров, спутников нет. Удивительное место. Жаль, сами добраться не успели. Даже атмосфера — состав на 95 процентов схож с земным.

По глазам врезала красная рамка. На радаре ясно видно, как обрамленные тревожным сигналом сгустки, почуяв добычу, ринулись к беззащитной жемчужине.

Но мы тоже идем к планете. Мы уложимся.

Шарам понадобилось две минуты, чтобы добраться и выйти на орбиту. Сейчас для примерки, как обычно, сделают два витка. Из лоснящихся, словно покрытых слизью мешков выстрелят многочисленные раструбы. Отростки вонзятся в податливую плоть планеты. За считанные часы перекачают тысячи кубометров атмосферы и воды, редких минералов и металлов. Мешки раздуются, превратятся в неправильной формы овалы, раструбы станут болтаться нелепыми отростками.

Рука чуть не вжала гашетку. Рано. Ждать.

А планета — останется выпита досуха, в шрамах тектонических разрывов и нарывах бьющих в последний раз вулканов. Была наполнена жизнью до краев, а станет серым камнем, который окончательно остынет за какие-то десятки лет. Терраформирование, как и рождение ребенка, необратимо и свершается раз. Жизнь планеты — бесценна.

Наконец накрываем вражескую пятерку с трех сторон — треугольниками.

— Звено на позиции, — прокашлявшись, отрапортовал Хамелеон.

— Звено на позиции, — четко и строго, показывая желание следовать дисциплине, доложил Карл.

— Сближаемся, — отозвался я. В наушниках пилоты шумно перевели дыхание. Я их понимаю. Раз слетаешь — остановиться не сможешь, захочется душить голыми руками. Планету осушить — это ведь не одного человека убить, а целую вселенную возможностей, где могли родиться миллионы.

— Контрольная точка. Соблюдаем безмолвие, — на всякий случай напоминаю всем звеньям. Привычные слова дают уверенность.

Компьютеры катеров настроены так, что режим безмолвия включается одновременно у всей эскадрильи. Силовые щиты начинают блокировать электромагнитное излучение бортовой техники и дают возможность подобраться незаметно.

Корабль отключил связь.

На эфир рушится звенящее молчание, радиоволны — тоже электромагнитное излучение — блокированы. Объекты на экране теперь двигаются по желтым — не настоящим, а предполагаемым траекториям. Противник на близкой дистанции умеет соотнести направленное радиоволновое излучение с нашими катерами.

Что в точности чувствуют кровососы и что они собой представляют, ученые так и не разобрались. Одно ясно наверняка — разума у них нет, одни инстинкты, реакции на раздражители однотипны.

Пришельцы стали подступать к Поясу Человека три года назад. Были открыты поющие кристаллы на астероидах возле Нептуна, была сделана попытка добиться контакта с жителями пятой планеты соседней системы, расшифрована передача другой цивилизации.

Но контакта не вышло — кристаллы оказались низшей формой; аборигены пятой планеты только-только освоили пещерную живопись, а сигналы были посланы с расстояния пятисот тысяч световых лет. Других претендентов на разум мы не нашли, хотя зарегистрированных неземных форм жизни сегодня больше сорока тысяч. Кровососы пополнили список.

Кочуют роями по пять-семь особей. Действуют всегда одинаково. Заметив обидчика, парализуют его электромагнитными полями, которые начисто блокируют всякую электронику. Порой не спасают самые мощные силовые поля. Например, такие, как на наших катерах. Затем кровососы подбираются к обездвиженному кораблю, впаянному в вакуум, как атом хлора — в кристаллическую решетку соли…

Угрозу не приняли всерьез. Люди потеряли два корпуса, прежде чем склепали «Шмелей», а чуть позже — второе поколение, более вертких и надежных «Пчел». Оказалось, мастодонты — угрюмые крейсеры, не более чем куча мусора перед врагом. Увы и ах, электромагнитную защиту ученые накидывать научились только на маленькие катера.

За пределами планетных систем вынудить врага на огневой контакт не удалось ни разу. Амебы стремительно ретируются к неприступному скоплению из роев, верно барражирующего к Поясу Человека.

Таких скоплений в разных точках обнаружено более десятка. Это значит, нам надо отбивать немало систем. Пока бесхозных. До кровососов человечество не воевало в космосе — все силы уходили на колонизацию и противометеор-ную защиту. Прилетающие из ниоткуда булыжники — частая проблема для заполненных кораблями и станциями планетных систем.

К метеорным потокам нередко прибиваются змеи — вытянутые в десятиметровую струну твари, которые питаются органикой. Я лично не однажды распылял паразитов веером микроволновых волн, сидя в комфортном кресле крейсера. В кислородной атмосфере планет змеи не живут, но почуять корабль или станцию и протаранить — плевое дело. Сбивать метеоры и кометы оказалось нехитрым занятием, тем более за пять лет можно в совершенстве овладеть всем, чем угодно. Я овладел, а переучиться оказалось не сложно.

Через год после встречи с кровососами Центр твердо решил отбросить насекомых от Пояса Человека. Меня, как и других активных пилотов, усадили в новые кресла. Я не колебался — космос вся моя жизнь, тем более жена дома пока не ждет. Чем еще стоит заниматься? Для меня ответ прост — защищать, как умеешь. Быть там, где выстреливаешь на максимум.

Двенадцать минут, за которые катера вслепую должны были покрыть дистанцию, истекли. Радар выбросил в космос щупы-радиоволны и надписью на экране сообщил: «Дистанция торпедного залпа!»

Вовремя. Шары почти вогнали черные трубки в атмосферу, замерли над голубой