В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер

только теперь до меня дошло, что это были не его аккаунты. Это были аккаунты Джека. Джек – типичный одиннадцатилетний мальчишка, помешанный на технологиях. Его соцсети представляли собой почти ежедневную хронику жизни его семьи. Я открыла их все в разных вкладках и принялась изучать.

Я листала и листала, уходя на годы назад. Повседневная жизнь семьи Парселлов проступала все четче, вместе со всеми их специфическими привычками. Утренний фирменный гардероб Джанет, ее худи-оверсайз и пушистые розовые тапочки. Дэйв по выходным, его постоянная борьба с одним конкретным водостоком на крыше. Мероприятия Сары, на которые таскали Джека, ее концерты и соревнования по легкой атлетике.

Я делала заметки. Мой блокнот для записей начал напоминать детективную доску в полиции, на которой преступники соединены красными нитями. И постепенно в тумане общей неразберихи формировалась и приобретала очертания идея, точнее, пока еще догадка, игнорировать которую я уже не могла. Я продолжала рыться в цифровых хлебных крошках. Некоторые из множества постов выходили на первый план, обретая особую значимость.

Фотография в «Инстаграме», где Дэйв, Джек и Сара стоят у палатки в лесу.

Твит, где Джек жалуется, что пропустил открытие сезона «Балтимор Ориолс», потому что его отец занимался своим «секретным проектом» с Сарой.

Фотографии в «Фейсбуке» с убитой горем Джанет в самом начале этой истории и другие, но через две недели – на них она же, но с уложенными волосами и аккуратным макияжем.

Колесики в голове закрутились быстрее. Я продолжала кликать и кликать. Мне вдруг захотелось вернуться и пересмотреть то вирусное видео, с которого все началось: Дэйв и Джанет в прихожей, стоят обнявшись, оба в слезах, обещают быть сильными и поддерживать друг друга. Такой трогательный эпизод… Но я поняла, что он должен быть больше, чем тот ставший вирусным отрывок.

Я зашла на ютьюб-канал Джека. Пролистала назад, чтобы найти полную версию того момента. Она оказалась всего на несколько секунд длиннее, и разница была почти незаметна, но я поймала ключевой кадр. Оно прямо там, на лице Дэйва, когда он обнимает и утешает свою жену – он, конечно, не знает, что его снимают, и знает, что Джанет его не видит. Ему не надо играть. И оно проступает…

Это не выражение лица мужчины, который беспокоится о своей дочери.

Произнося речь и обнимая Джанет, он играл для нее. Джек заснял это на видео, и весь мир истолковал эпизод именно так, как и следовало ожидать. Беспокоящиеся родители, трагическая ситуация, вдохновляющая стойкость… Но в конце того видео есть кадр, где Дэйв выдает себя. Он лжет.

У меня мурашки побежали по коже. Я мгновенно поняла, что Дэйв организовал аферу. И теперь многое другое начало обретать смысл.

Его реакция, когда я появилась у их передней двери. Наша встреча в закусочной. Его поддержка шоу. Необъяснимое решение закончить сериал.

Все эти моменты соединились в единую картину, и я наконец ясно увидела: Дэйв контролировал ситуацию с самого начала, не беспокоясь о своей дочери, а лишь заботясь о том, чтобы манипулировать мной и всеми остальными. Признание, равнозначное шоку. Радость и злость.

Я все еще не знала, что это означает для Сары. Где она. Жива или мертва. Я чувствовала, что близка к разгадке, но не могла найти последний кусок головоломки.

Нужно было позвонить Феликсу.

Феликс Кальдерон (детектив): Посреди ночи позвонила Кейси. Я уже оставил ее в отеле и, зная, что она в безопасности, не стал брать трубку. Брюс Аллен Фоли попал за решетку, а у ее номера выставили охрану. Чего бы она ни хотела, у меня просто не было для этого сил. Но она звонила и звонила без остановки, и я наконец ответил ей. Она сказала, что близка к тому, чтобы найти Сару. Но ей нужна моя помощь.

Шутите? Конечно, я ей не поверил. И играть вместе с ней роль героя-следователя не хотел. Так ей и сказал – я отстранен, она не знает, что говорит, и пусть оставит меня в покое. Она твердила, что я должен выслушать ее, увидеть все, что она нашла, помочь найти недостающий фрагмент пазла. Я еще раз сказал «нет» и уже собирался положить трубку.

И тогда она сказала, что если я не возьмусь за дело, это будет еще один Хьюстон. Что на моих руках снова будет кровь. Я бросил трубку и пробил кулаком дыру в стене.

Кейси Хоторн (продюсер): Я должна была это сказать. Не собиралась это трогать, использовать как оружие, но сейчас был тот самый момент. Я знала, что будет больно, но если Сара была жива, спасти ее мог только Феликс. У меня не было других аргументов, чтобы заставить его сдвинуться с места.

Феликс Кальдерон (детектив): Хьюстон… Ладно, я расскажу вам, что там было.

Шесть лет назад я работал в отделе по особо тяжким преступлениям против личности в Девятом участке. Взял дело о пропавших без вести: двое маленьких детей, четырех и двух лет, похищены со двора их бабушки средь бела дня. Все указывало на то, что это дело рук бывшего парня их матери, отца детей. У парня было алиби, он уверенно держался во время допроса, но я нутром чувствовал, что это он.

В таких случаях важна каждая минута. Я умолял выдать ордер на обыск, воспользовался связями с судьей, получил нужные бумаги. Мы поехали в дом этого парня и перевернули его вверх дном, пока он сидел и потел. Искали везде. Не нашли ничего. Но, даже уходя с пустыми руками, я был уверен, что это он.

Два месяца спустя другого парня в его районе поймали с запрещенным веществом в машине. В Техасе правила суровые, и ничего хорошего ему не светило. Так что этот тип начал сдавать всех, кого он когда-либо знал, чтобы отвертеться от пожизненного срока. Он сдавал притоны, подпольные автосервисы, старушек, содержащих нелицензированные детские сады, все, что в голову приходило. И в ходе этого грандиозного жеста гражданской сознательности указал на того самого типа как на похитителя тех детей.

Мои ребята знают, что я зациклен на этом деле, так что вызывают меня на допрос. Наш трепач повторяет все то же самое – теперь уже для меня – и говорит, что похититель спрятал детей на чердаке или что-то вроде того. Он слышал это от друга того друга, который работал с этим парнем. Мои надежды изначально были невысоки, и все, что у него есть, – это слух из третьих рук, так что я готов был уйти. Я уже обыскал дом,