В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер

Джанет Парселл (мать): Он стоял в гостиной. Сказал нам сесть. Джек смотрел что-то по телевизору. Детектив сказал, что будет лучше попросить Джека оставить нас наедине. Вот тогда-то мне и стало плохо.

Джек Парселл (брат): Я сначала ничего не почувствовал. В те дни в дом приходили и полицейские, и самые разные люди. Я взял свой планшет и пошел наверх.

Феликс Кальдерон (детектив): Я сказал им как можно яснее, что мы нашли их дочь и что она мертва. А потом наблюдал за их реакцией. Я знал, что следующие несколько мгновений могут все прояснить.

Джанет Парселл (мать): Когда он сказал, что они нашли тело, я почувствовала облегчение. Слава богу, подумала я. Если они нашли кого-то мертвого, значит, это не Сара. Должно быть, это тело кого-то другого. Чья-то другая Сара. Грустно, конечно, но я знала, что наша дочь в безопасности.

Дэйв Парселл (отец): Я тоже не верил. Это было невозможно. Только я один знал, где она находится.

Джанет Парселл (мать): Я сказала ему, что это, должно быть, ошибка. Сара жива.

Дэйв Парселл (отец): Потом он упомянул лагерь бойскаутов. И мой мир просто рухнул.

Феликс Кальдерон (детектив): Первым все понял Дэйв. Потом Джанет. Она буквально взбесилась. Закричала, разрыдалась, набросилась на него. Била, царапала. Он даже не пошевелился, не попытался остановить ее, принял все. Его лицо как будто помертвело. Он словно отключился. А Джанет рыдала и рыдала, а потом силы ее покинули, и она рухнула на пол.

Я пристально посмотрел на Дэйва и спросил напрямую:

– Вы же знали, что она там, да?

Он не ответил. Джанет зарыдала громче.

Джанет Парселл (мать): Я сказала, что мне нужно увидеть ее. Детектив ответил, что меня могут сопроводить в морг после вскрытия. Для опознания под наблюдением.

Феликс Кальдерон (детектив): Она снова расплакалась. Я не вмешивался. Я сочувствовал им – они потеряли дочь. Но теперь они были подозреваемыми.

Джанет Парселл (мать): Мысль о том, что наша девочка лежит на каком-то холодном металлическом столе, что ее трогают… это было невыносимо. Я просто хотела обнять ее. Спокойно обнять ее в последний раз.

Феликс Кальдерон (детектив): Дэйв был спокойнее. Я не мог понять, продолжает он играть свою роль или нет.

Дэйв Парселл (отец): Я спросил Кальдерона, кто это с ней сделал. Он сказал, что я должен знать. Но я действительно не знал. Ради всего святого, я не знал, как это могло произойти.

Феликс Кальдерон (детектив): Я не верил ему ни на грош. Сообщил ему, что он арестован. Зачитал Правило Миранды[16].

Дэйв Парселл (отец): Все было кончено. Я больше не мог бороться. Я сказал ему, что это все я, что Джанет ничего не знала.

Феликс Кальдерон (детектив): Мне было ясно, что это неправда.

Дэйв Парселл (отец): Но я не убивал ее.

Феликс Кальдерон (детектив): В это я тоже не поверил.

Дэйв Парселл (отец): Я спросил, могу ли увидеть Джека перед тем, как уеду из дома. Можно ли мне подняться наверх с Джанет и сказать ему. Кальдерон сказал «нет». Мое сердце разбилось снова.

Феликс Кальдерон (детектив): Он не заслуживал никаких поблажек. Я надел на него наручники и вывел на улицу.

Джек Парселл (брат): Я слышал крики внизу. Потом мама наконец поднялась и сказала мне. Еще не всю правду, только то, что они нашли Сару и что она мертва. Моя сестра мертва. Моей старшей сестры не стало. Это было… Ну что тут можно сказать? Она была моим самым любимым человеком на свете.

Феликс Кальдерон (детектив): Кейси и ее команда уже были на улице. Она снова стала сама собой, хотя тело Сары еще не успело остыть. Когда я вышел с Дэйвом – наручники, полицейская машина, все как положено, – у них уже работали камеры, и они получили то, что хотели, – выход преступника.

Кейси Хоторн (продюсер): Я не собиралась это пропускать. Думала, это будет финальная сцена сериала. Но, черт возьми, это случилось снова – лицо Дэйва! Он обладал удивительной способностью говорить все своим лицом. И то, что я увидела, когда его вывели из дома, – печаль, шок, опустошенность, – на этот раз было настоящим. Все последние недели его лицо врало, но сейчас оно говорило правду. Я видела настоящее горе человека, потерявшего дочь. И я не верила, что это он убил ее.

Феликс Кальдерон (детектив): Я снова был в комнате для допросов с Дэйвом. Мне почти не пришлось его подстегивать – он во всем сознался, кроме убийства Сары, и рассказал, как все было: дурацкий план с «ГоуФандМи», день исчезновения дочери, сцена для СМИ во дворе дома, фонд вознаграждения, неожиданное появление Кейси. Он даже рассказал о смерти Мэнни Кроуфорда, которую назвал несчастным случаем.

Дэйв Парселл (отец): Сара мертва. Моя семья разрушена. И причиной всего был я. Скрывать что-то невозможно, бороться больше не за что.

Феликс Кальдерон (детектив): Он настаивал, что понятия не имеет, как она умерла, и, похоже, был по-настоящему растерян, шокирован и раздавлен. Сказал, что видел ее несколькими днями ранее и все было в порядке.

Он снова был нашим главным подозреваемым, но я мало-помалу начал ему верить. Не хотел этого, но верил. Я видел его, когда он лгал, но сейчас все было иначе. А если чутье меня не обманывало, значит, нам еще только предстояло найти настоящего убийцу. Я записал признание Дэйва и пошел звонить окружному прокурору Белл.

Кристин Белл (окружной прокурор): У нас наконец-то было тело, и стало очевидно, кто ее убил. Но детектив Кальдерон, недавно реабилитированный герой Фредерика, настаивал, что дело не раскрыто. Я не могла объявить о завершении расследования. Слушайте, да, в итоге он оказался прав, это справедливо, но давайте не будем чересчур уж его восхвалять – раскрыл-то преступление не он.

Феликс Кальдерон (детектив): Белл была недовольна. Она хотела прийти на пресс-конференцию и объявить о победе. Мне было все равно. Я пошел домой, поспал пару часов и вернулся к работе. Мы перешли от нераскрытого дела об исчезновении к нераскрытому убийству.

Мириам Розен (учительница): Был обычный учебный день. Я не знаю, как новость дошла до школы, но как только кто-то узнал, она разнеслась по всему зданию за считаные минуты. О том, чтобы продолжать занятия, не было и речи. Думаю, это относилось не ко мне одной. Многие плакали. Наше горе в тот момент было