Бездна с мягкими стенами - Анна и Сергей Литвиновы

– Я хочу понимать, кого спасаю. Псих он или нет. Посмотрите парня. Прямо сейчас. Я хорошо заплачу.

Лиля Меркулова

Лиле хотелось быть с ними на связи постоянно. В режиме реального времени знать: встретились – Филипп сел в машину – едут – миновали кольцевую – выехали на трассу…

Но когда набрала номер, Эрик отрезал:

– Больше мне не звони.

– Но я волнуюсь!

– Все равно не звони мне, поняла? Твой телефон слушать будут. Не подставляйся. Что смогу – сделаю.

И бросил трубку.

Зашипела рация: ее вызывали на площадку.

Лиля в отчаянии заметалась по вагончику. Как она сейчас сможет делать лица, когда сын в смертельной опасности?! Ей надо мчаться! Но только куда? Остатки здравого смысла подсказывали: Эрик, несомненно, прав. Он уже вызвал огонь на себя. И если она сейчас тоже сунется в пекло – будет только хуже.

Лиля дрожащими руками взяла телефон, стерла историю последних звонков.

Потом умылась ледяной водой, схватила баул с косметикой и вернулась к работе.

А уже через пару часов на площадке появился полицейский «мерседес».

Подруга

Кира торопливо ела утренний бутерброд, запивала утреннюю мигрень крепким кофе, но понимала: не поможет. Придется спазмалгон глотать, а то и что помощнее. Уснула она часа в два, телефон отключить забыла. Но едва провалилась в дрему – звонок. Лилька Меркулова, однокурсница. Последний раз год назад болтали, а тут вдруг понадобилась. Не она сама – дача, что от бабки осталась.

Кире не хватило пороху отказать, но про себя возмутилась дико. Что у людей за манера: пока ты им не нужен, даже с днем рождения не поздравят, а как припрет – звонят среди ночи? Да и зачем ей дача? Мужика принять – собственная квартира имеется. От суеты городской тоже отдыхать время не подходящее: ЕГЭ в разгаре, сына, что ли, одного бросит?

И вообще, непорядочно. Если просишь, так объясни, зачем надо, а не ссылайся туманно на форс-мажор.

Хотя, может, и не зря помогла. Однокурсница нынче подвизалась не только в сериалах, но и в большом кино – вдруг захочет отдать должок? Кира слышала, там зарплаты в разы больше, чем у нее на кабельном телеканале.

Выпила все-таки таблетку, головная боль чуть ослабла.

Взяла телефон, открыла новости.

И первое, что увидела на городском канале, – ЧП. Убийство и пожар в столичной психиатрической клинике. И обвиняли в обоих деяниях сына Лили Меркуловой, который натворил дел и, вероятно, попробует где-то скрыться.

Инга

Инга никак не могла понять: почему Толик ей не звонит? Не просто игнорирует – телефон все время вне доступа. Заблокировал? Или вообще дал неправильный номер? Но они ведь договорились: будут постоянно на связи. И он так искренне за нее беспокоился, обещал кулачки держать! Вот и верь после этого мужчинам. Вчера оставил в опасности, а сегодня ситуация куда хуже стала. В телевизоре, Степан сказал, по всем каналам успели поведать про ЧП сегодняшнее. Пожар, оказывается, тот самый синеглазый пациент Толика устроил. А перед этим – медсестру убил. Как-то совсем не верилось.

В полдень – спустя три часа после того как закончилась смена – ее наконец вызвал заведующий отделением. Долго расспрашивал про вчерашнее свидание. Инга упрямо повторяла облегченную версию. Викентий Павлович хмурился, несколько раз уточнял:

– Махаева с Филиппом говорили о чем-то?

– Ну… непотребщину только.

– А ты с ней общалась? Когда в отделение вела после ЭЭГ? Или ночью?

– После ЭЭГ она снова в ступор впала. И ночью тоже: не понимала, куда идет, говорила, что «утомление». Но едва этого Филиппа увидела – сразу засияла и к нему на шею.

Но Викентий Павлович оказался не прост. Сказал вкрадчиво:

– Из отделения, судя по камерам, вы вскоре после полуночи ушли. А попались – ближе к двум ночи. К сексу, однако, приступить не успели. Чем занимались все это время?..

– Э… сначала Филиппа ждали, они позже нас пришли. А потом… они обнимались долго, парень стихи ей читал. Мы торопили, чтоб побыстрей, но Махаева… сказала, что сначала хочет себя женщиной почувствовать. И на мужа пожаловалась, вроде тот ее за человека не считал, – сымпровизировала на ходу.

– На что еще жаловалась?

– Да как все они. Здорова, а в психушку ее упекли, чтоб жилплощадью завладеть.

– Так-так, тут поподробнее.

– Ну у нее богатства какие-то от родителей, а супруг на готовенькое пришел и теперь хочет вообще все отобрать.

В лице Палыча, как показалось Инге, что-то переменилось.

– Как ты сама ее состояние оцениваешь? – потребовал ответа он.

– Умалишенная. Скорбная головой. Несомненно. Даже когда просветление случилось – все равно больная. Говорит с надрывом. Ситуацию адекватно оценивать не может. Умоляла Филиппа этого: «Давай прямо сейчас отсюда уйдем. Вместе». Тот ей: «А куда?» Она: «Мне с тобой в любом шалаше хорошо будет». И реально – потащила его за руку к выходу. Пришлось останавливать.

– Ладно, Инга, – наконец сказал заведующий. – Считай пока, что я тебе поверил. Но ты у меня теперь на карандаше. Любой залет – выгоню по статье немедленно.

И позволил идти домой.

Инга, хотя валилась с ног от усталости, покинула клинику не сразу.

Сначала заглянула в кадры – к болтушке Леночке. Та всегда в курсе последних новостей и сплетен. Но прежде-то новости ограничивались адюльтерами да разводами, а сейчас убийство! Так что кадровичка с удовольствием слила массу кровавых подробностей. Про черное лицо медсестры Людмилы («Ты сама видела?» – «Нет, но все говорят!»). И о куче странностей, что заметили полицейские. Почему Меркулов был не привязан? Почему камера в мужском отделении не работала? («А почему?» – «Какой-то датчик вроде бы полетел. Еще давно. И никто не заметил»).

Инга задумалась.

А не Толик ли к убийству причастен?

Пацану этому, Филиппу, явно сочувствовал. Может, он сбежать и помог? А Людмилу устранили, потому что помешать пыталась?

Сомнениями поделилась с Леночкой. Та важно ответила:

– Да, такой вариант следствие рассматривает. Хотя дежурный врач клянется: он лично у санитара магнитный ключ отобрал и до выхода проводил. Но дальше – пошел спать. Так что Толик запросто мог потом в отделение вернуться. Позвонил, Людмила открыла… ну и дальше – ее чик-чик, а пацана отвязал и с собой увел.

– А зачем ему это надо? – в растерянности спросила Инга.

– Хрен знает. Полицейские разберутся. Личное дело его изъяли уже.

– Слушай, а Толик – он вообще откуда взялся?

– Самотеком пришел. Принес справку, что учится во втором меде. Книжку медицинскую. Характеристику. И попросился санитаром в любое отделение.

– Давно?

– Да недели не проработал.

Про вчерашний косяк со свиданием Леночка, похоже, пока не знала. Но Инга занервничала: если Толика в убийстве подозревают, ее ведь тоже могут приплести.

Хотя, когда в памяти всплывало его милое, располагающее лицо, никак не могла представить, что он на подобное способен. Да и какой нормальный