Город прощения - Лэй Ми

– Значит ли это, что потенциальных реципиентов может быть несколько?

Фан Му кивнул:

– Верно.

Лицо Чжао Дэцзюня стало еще мрачнее:

– Черт, получается, преступник может продолжить убивать?

Выражение лица Фан Му стало многозначительным.

– Это зависит от того, как он их оценивает.

Действительно, убийца, казалось, играл роль судьи. Для реципиентов, получивших органы, у него имелась своя система оценок. Если реципиент не ценил этот трудно доставшийся шанс вновь обрести зрение или возродиться (помешанный на порнографии Чжэн Кай и алкоголик Ван Гуанъянь), этот судья выносил им приговор и даже лишал их полученного. А сложные «ритуалы» больше походили на наказание для отцов. Отражаясь в психологии убийцы, дело передавало следующую информацию.

Во-первых, пересадка органов донора, скорее всего, была произведена против его воли.

Во-вторых, отношения между убийцей и этим неизвестным донором были чрезвычайно близкими – возможно, даже кровное родство.

В-третьих, убийца не был полностью не способен принять факт пересадки органов донора другим, но, как «даритель» (внутреннее убеждение убийцы), он самостоятельно устанавливал для реципиентов определенный «долг» (который можно обобщить как «ценность») и считал себя вправе требовать его возврата.

В-четвертых, убийца принимал концепцию «вина сына – это вина отца». Оба погибших были еще молоды, и операции по трансплантации органов, вероятно, организовали их родители; кроме того, убийца, казалось, питал глубокую обиду на саму фигуру «отца» – возможно, в ранние годы подвергался негативному влиянию со стороны собственного отца.

– Оценка? – нахмурился Чжао Дэцзюнь. – Тогда убийце нужно было достаточно хорошо знать повседневную жизнь жертв.

– Нечто вроде последующего наблюдения, – усмехнулся Фан Му. – Это, должно быть, человек, свободно распоряжающийся своим временем. – Он скрестил руки и перестал улыбаться. – Более того, критерии оценки убийцы вполне могут меняться.

Чжао Дэцзюнь приподнял брови:

– Что ты имеешь в виду?

– Скажем так… – Фан Му задумался. – Начальник Чжао, если я обычно подшучиваю над тобой или даже подкалываю, что ты чувствуешь?

Чжао Дэцзюнь моргнул:

– Это же нормально – друзья-приятели подшучивают друг над другом, что такого?

– А если однажды я скажу тебе: «Братан, у меня совсем туго с деньгами, одолжи мне сто тысяч юаней»? – Фан Му приблизился к нему. – Ты мне одолжишь, а потом я все равно буду с тобой трепаться, подшучивать – как ты отреагируешь?

Выражение лица Чжао Дэцзюня изменилось.

– Тогда я подумаю, что ты совсем зазнался и не уважаешь меня.

– Почему?

– Я же твой кредитор, – усмехнулся Чжао Дэцзюнь. – В моем присутствии ты должен даже дышать осторожно, а ты что себе позволяешь?

– К тому же, одолжив у тебя деньги, я продолжаю пить, ходить в караоке, на шопинг – все как обычно…

– Тогда ты уже совсем офигел, – округлил глаза Чжао Дэцзюнь. – Ты же в долгах, а тратишь деньги?

– А если б я у тебя не занимал?

Чжао Дэцзюнь подумал немного и кивнул:

– Кажется, понимаю… У того, кто дает, отношение к тому, кто получает, другое.

– Да. – Фан Му посмотрел на анатомический плакат. – Изначально убийца считал, что погибшие не ценили органы донора, поэтому у него есть право забрать их обратно. После двух успешных преступлений его самоидентификация укрепится. Тогда он может произвольно расширять свои «полномочия», повышая стандарты оценки… – Профайлер сделал паузу. – Другими словами, если действительно существуют другие реципиенты, даже небольшой непреднамеренной ошибки будет достаточно, чтобы он счел оценку неудовлетворительной.

– Ты хочешь сказать… – Чжао Дэцзюнь провел рукой по лицу. – Пока есть другие реципиенты, вероятность, что преступник снова убьет, очень высока?

Фан Му кивнул:

– Верно.

Лицо Чжао Дэцзюня потемнело, он закурил одну сигарету за другой. Спустя долгое время снова угрюмо заговорил:

– Учитель Фан, согласно твоему анализу, нам предстоит иметь дело не с одним человеком. И следить, и убивать… Тот мужчина, появившийся на видеонаблюдении, в одиночку не справился бы.

– Да. – Фан Му пожал плечами. – Поэтому я всегда считал, что это работа группы. Среди них…

– Среди них есть женщина?

– И вполне вероятно, в роли матери, – улыбнулся Фан Му. – Помнишь?

– Конечно. – Чжао Дэцзюнь стряхнул пепел. – Основания?

– Мать вынашивает; можно сказать, она связана с детьми плотью и кровью, что порождает чувство, будто они ее собственность. Некоторые мамы считают: «Ты мой, поэтому я имею право забрать тебя обратно».

– Похоже, выяснение личности того донора – ключ к разгадке… – Чжао Дэцзюнь загасил окурок. – Нужно еще поработать над Чжэн Сунлинем и Ван Чжэ.

– Если обычные каналы не работают, найдем другие пути. – Фан Му подмигнул ему. – Мобилизуй своих осведомителей.

Чжао Дэцзюнь опешил:

– Что ты имеешь в виду?

– Чжэн Кай и Ван Гуанъянь, скорее всего, делали подпольные операции по пересадке органов, в официальных больницах записей не найти… – Фан Му скривил губы. – У темных дел темные пути.

– И в самом деле. – Чжао Дэцзюнь фыркнул. – Кстати, стоит заняться еще одним человеком.

– Кем? – удивился Фан Му.

Чжао Дэцзюнь кивнул в сторону лежащей на конференц-столе сказки:

– Тай Вэем.

Этот парень в последнее время и правда был не в себе.

Тай Вэй уже выписался из больницы, но наотрез отказывался возвращаться в родной город, предпочитая тесниться с Фан Му в маленькой однушке. Он проявлял необычайный интерес к этим двум убийствам, дотошно выспрашивая все детали дела. Однако, когда Фан Му требовал «возмещения», тот, кроме как бросить ему сказку, либо молчал, либо отшучивался. Фан Му впервые почувствовал раздражение по отношению к старому другу. Но каждый раз, когда он решался допросить Тай Вэя, тот просто исчезал – уходил рано утром, еще до рассвета, а когда Фан Му возвращался домой, того и следа уже не было.

Поэтому, едва Фан Му открыл дверь и увидел пустую неубранную кровать, его тут же охватила ярость.

Спальня была небольшая, багаж Тай Вэя составлял всего один чемодан. Однако Фан Му за полчаса перерыл все ящики, и те старые дела, которые Тай Вэй постоянно просматривал в