Город прощения - Лэй Ми

Не сдаваясь, Фан Му расширил область поисков до гостиной. Как раз когда он швырял на пол подушки с дивана, дверь открылась и вошел Тай Вэй с уставшим лицом. Увидев хаос в гостиной, он опешил:

– Ох, ты что, переезжаешь?

– Переезжаю к чертовой матери! – Фан Му сердито подошел к нему с кучей вопросов, но тут почувствовал едкий странный запах – на одежде, штанах и обуви Тай Вэя была грязь, в волосах паутина, а от него самого воняло.

– Ты что, в канализацию лазил? – Фан Му, зажав нос, отступил на два шага, приказав ему снять одежду и обувь прямо у входа. – Бегом в душ!

– Мы же мужики… Хватит прикидываться чистюлей. – Тай Вэй задрал футболку, понюхал и безразлично сказал: – Просто проветри.

– Я охреневаю от тебя!

Фан Му затолкал его в ванную, затем запихнул снятую одежду и обувь в мусорный пакет – и только тогда выдохнул.

– Эй, одежду пока не стирай, – пробурчал Тай Вэй под звук льющейся воды. – Потом сам постираю.

Фан Му швырнул мусорный пакет в коридор и нетерпеливо крикнул:

– Эти тряпки разве что выкинуть!

– Черт! – донесся недовольный голос Тай Вэя. – Какой же ты привередливый…

Вскоре он, вытирая волосы и обмотавшись полотенцем, неспешно вышел из ванной:

– Эй, парень, что на ужин?

Фан Му сидел на диване, не говоря ни слова. Тай Вэй, еще не почувствовав его настроение, продолжил:

– Может, шашлычки поедим… Ты и правда выбросил мои вещи? Тогда придется одолжить у тебя обувь.

Фан Му по-прежнему не отвечал. Тай Вэй обернулся, посмотрел на мрачного приятеля и скривил губы:

– Не строй из себя важную птицу. Я же не жалуюсь, что твоя обувь воняет, неблагодарный!

Он вошел в спальню, но едва открыл дверь, как выражение его лица изменилось:

– Когда ты, черт возьми, научился рыться в чужих вещах?

Фан Му вдруг улыбнулся и приветливо сказал:

– Давай садись.

– Какое садись… Сначала поедим, я умираю с голоду! – Тай Вэй поднял палец. – И предупреждаю: уважай мое право на личную жизнь.

Фан Му по-прежнему сиял улыбкой:

– Пока не объяснишь мне сегодня все толком, никуда не пойдешь.

Тай Вэй знал его упрямый характер, поэтому покорно сел напротив, опустив голову:

– О чем говорить?

– Про твою «Русалочку». – Фан Му с шумом бросил сказку на журнальный столик. – Вот об этом сегодня и поговорим.

Тай Вэй поднял голову и осторожно посмотрел на него:

– Серьезно?

Фан Му приподнял брови:

– А сам как думаешь?

Тай Вэй, продолжая медленно вытирать волосы, вдруг фыркнул:

– Дело-то не нашел?

Фан Му уставился на него, не говоря ни слова.

– В стиральной машине. – Тай Вэй указал на балкон. – Ты же, парень, полмесяца одежду не стираешь, там безопаснее…

Фан Му рассмеялся:

– Ну ты даешь!

Запакованное в герметичный пакет дело вскоре оказалось на журнальном столике. Тай Вэй указал на пакет:

– Сначала посмотри.

– Что это?

Тай Вэй вздохнул:

– Какой же ты нетерпеливый… – Он расставил ноги и положил руки на колени, словно обдумывая, как выразиться. – Сначала скажу безответственно. – Полуголый Тай Вэй с серьезным лицом выглядел очень комично. – Дело, которым ты сейчас занимаешься, мне уже встречалось…

Глава 12. Кошмар

Ай Минбо вышел из машины, договорился с водителем о времени встречи на следующий день и отпустил его. С портфелем в руке он несколько секунд постоял перед трехэтажным особняком, потянулся, глубоко выдохнул и направился к воротам.

Едва коснулся калитки, как позади раздалось: «Директор Ай…» Он машинально отозвался и обернулся – из-за кустов вышел мужчина средних лет.

– Здравствуйте.

Ай Минбо поздоровался, в уме перебирая, из какого же это дома сосед. Мужчина улыбнулся:

– Вы меня не знаете.

Ай Минбо удивился:

– Вы…

– Моя фамилия Чжэн, Чжэн Сунлинь. – Мужчина сделал шаг вперед. – Можно поговорить с вами пару минут?

– О чем? – насторожился Ай Минбо. – Если это касается школы, давайте в мой кабинет. Это мой дом, после работы я не обсуждаю служебные дела.

– К школе не относится. – Чжэн Сунлинь подошел ближе. – Мы раньше не встречались, но бывали в одном и том же месте…

Ай Минбо окончательно сбился с толку:

– Где?

Чжэн Сунлинь, не отрываясь глядя ему в глаза, отчеканил:

– Больница «Баньшань».

Два слова. Самое обычное название, но оно ударило Ай Минбо в грудь, словно тяжелый молот. Тот пошатнулся, несколько секунд смотрел на Чжэн Сунлиня в оцепенении, затем поднял руку, чтобы открыть калитку.

– Не понимаю, о чем вы. – Ай Минбо почувствовал, как пальцы сводит судорогой. – Уйдите, пожалуйста.

«В восьмерку», – мысленно отметил Чжэн Сунлинь и тут же положил руку на уже приоткрытую калитку.

– Ваша дочь Ай Вэнь дома. – Он встал перед Ай Минбо, преграждая ему путь. – Если мы начнем ссориться, она это заметит.

Лицо Ай Минбо мгновенно побелело:

– Что вы вообще хотите?

– Как долго еще сможет биться то сердце? – Чжэн Сунлинь прищурился. – Как долго, по-вашему, это удастся скрывать?

Ай Минбо повернулся, поднял голову и посмотрел на особняк позади – в нескольких окнах горел свет, но в самих окнах никого не было видно. Он отошел от калитки и пошел вдоль забора в сторону, пока не убедился, что из дома его уже не видно, и остановился.

Чжэн Сунлинь все время неспешно шел за ним, на его лице застыла легкая улыбка.

Ай Минбо дернул галстук, дыша как загнанный бык и беспокойно озираясь по сторонам.

– Что вы хотите?

– Я ничего не хочу. – Чжэн Сунлинь приблизился к нему. – Я задам вам всего один вопрос.

– Какой?

– Кто был тот ребенок?

– Ты… говори тише! – Ай Минбо